Я бы хотела поговорить с тобой и о бабушке Метте. Я скучаю по ней меньше, тебе я могу это признаться, но бабушка никогда не спала в моей постели, она никогда не обнимала меня, свернувшись калачиком рядом со мной, я никогда не плакала, уткнувшись в её шерсть. Бабушка Метт умерла, в этом я уверена. Рак толстой кишки, три года назад. Я даже не знала, что в нашем теле есть толстая кишка; для меня «толстая кишка» — это название, которое дают ребенку, которого отправляют в детский лагерь, чтобы от него избавиться. В глубине души бабушка была права, когда говорила, что она слишком старая, чтобы заботиться обо мне или взять меня с собой на юг. В данном случае у неё было веское оправдание.

Именно Брокколи сообщил мне о смерти бабушки Метте в своём кабинете, вместе с Бене. Возможно, завтрашняя встреча тоже для того, чтобы сообщить мне о чьей-то смерти… только я больше никого не знаю за пределами «Маленького домика на прерии, - как здесь говорят.

Никого, кроме папы…

Моя божья коровка, не забудь, позаботься о Мае, моей маме, ставшей королевой летающих существ. Мне никто не верит, но я часто вижу, как она летает над розариями или вишневыми деревьями. Она похожа на тебя, такая же крошечная, как и ты. Может быть, ты тоже сбегаешь, вылезаешь из своей коробки, когда я отворачиваюсь, и идёшь играть с ней, как я с Ниной.

Бедняжка моя, тебе наверное надоели мои плохие новости! Каждый вечер, вот уже шесть лет, переживать одни и те же печали. Хотелось бы сменить меню, правда?

Ладно, я расскажу тебе о малыше Бене. О том, которого она носит в животе. Честно говоря, мне очень странно осознавать, что она станет мамой. Я не ревную, ничего подобного, наоборот: если это в твоих силах, моя божья коровка, сделай всё, чтобы защитить малыша, чтобы Бене была счастлива. Честно говоря, я желаю только этого, а ещё, когда у неё появится своё собственное дитя, о котором нужно будет заботиться, может быть, она немного отстанет от нас с Ниной, потому что выносить её на себе уже шесть лет — это не подарок, поверь мне!

Кстати, раз уж речь зашла о счастье других, моя маленькая божья коровка, не забывай про Нину. Ты же знаешь, что на протяжении многих лет, не говоря тебе об этом, я заставляла тебя проглатывать все её горести вместе с моими — двойную порцию! У тебя просто потрясающий аппетит, моя малышка!

Так что я ещё раз шепчу тебе: позаботься о Нине, проглоти все несчастья, в которых она никогда не признается, которые она утопит в полбутылки текилы, которые она заглушит в объятиях любого новозеландского моряка, потому что моя история по сравнению с её — мелочь, потому что мой отец — святой по сравнению с его отцом, потому что когда мой отец толкнул маму с мостика, это, может, и был несчастный случай, но у него это не было несчастным случаем, когда он вставал, чтобы прикоснуться к ней в постели, а его мать ничего не говорила. Так что позаботься о ней как следует, проникни в её маленькую головку и шепни ей, чтобы она не влюбилась в Стива. Она лучше него! Скажи ей, что в начале учебного года в колледже «Камиль-Се» появятся парни в десять раз лучше — куча папочкиных сыновей, и мы будем там королевами среди маленьких принцесс, которые занимаются нотной грамотой и выбирают латынь в качестве дополнительного предмета, как, наверное, Консуэло. Но о моем плане я тебе расскажу позже, не торопись… Просто позаботься о моей сестре по сердцу до тех пор.

Кажется, я засыпаю, моя божья коровка. Хотя я выпила меньше текилы, чем Нина. Похоже, алкоголь, даже если я этого не показываю, мне не подходит. Пойдём спать, моя пятнистая зверюшка?

Хорошо отдохни!

Есть вероятность — ну, скорее, чертовски высокая вероятность, — что завтра я вернусь, чтобы накормить тебя самой большой из всех печалей.

9 Бене

— Присаживайтесь, Офелия.

Месье Боколини подставляет мне стул (все в «Прерии» зовут его Броколи, даже воспитатели иногда ошибаются). Мы находимся в комнате прямо рядом с его кабинетом, на втором этаже, с видом на парк; ему достаточно открыть окно и протянуть руку, чтобы сорвать вишни.

Я понимаю, что со своей обзорной площадки Броколи также может за нами наблюдать. Однако он никогда не открывает окно. Из всех, кто работает в «Прерии» — воспитателей, экономки, поваров, водителей — он единственный, кто носит галстук. Он также единственный, кто никогда не кричит. Всегда обращается к нам на «Вы, - как только нам исполнилось двенадцать лет. Всегда вежлив, даже когда мы вытворяем самые ужасные глупости. Он больше похож на продавцов, которых можно увидеть за витринами автосалонов «Мерседес, - чем на человека, ответственного за управление детским домом. Его наняли, когда ассоциацию выкупила, насколько я поняла, более крупная организация — такая, которая не идет на уступки, по крайней мере, так ты, Бене, рассказываешь другим воспитателям за чашкой кофе; ты часто очень злишься на Броколи. Говорят, у него есть дочь моего возраста.

У твоего малыша тоже, ты мне говорила, что это будет девочка. Ты стоишь позади Броколи, словно следишь за ним не меньше, чем я. Я не могу отвести взгляд от твоего круглого живота. Броколи ждёт, пока я сяду, чтобы начать.

— Итак, Офелия, это случилось раньше, чем ожидалось, поэтому я должен вам об этом сообщить.

Похоже, он говорит о недоношенном ребёнке.

— Ваш отец только что вышел из тюрьмы.

Броколи отрезал мне обе ноги без анестезии.

— Условно-досрочно. Ты знаешь, что это значит, Офелия?

Если он думает, что сегодня подходящий день для загадок. Спасибо, что помогаешь мне, Бене! Я вижу, как ты закатываешь глаза и вздыхаешь за его спиной.