Шум мопеда вырывает меня из раздумий. Мотоциклист с визгом заскрипел шинами на парковке у «Панорамы, - словно у него не было тормозов. Я оборачиваюсь. Peugeot 103 заставил индокитайских моряков разбежаться быстрее, чем стая воробьёв.

— Привет, девчонки, я знал, что найду вас здесь!

Стив!

— А я был уверен, что вы уже всё выпьёте.

Он ставит мотоцикл на подножку и снимает пластиковый пакет, балансирующий на багажнике и удерживаемый лишь двумя стяжками. Он открывает его и достаёт бутылку текилы.

— Специальный урожай от месье Фама. Ты знаешь, Фолетт? Лучший винный торговец во всем Шато-Блан!

Стив! Стив — парень из моего района. Мы ходили вместе в детский сад, ну, так говорят, потому что я этого совсем не помню. Стив нашел меня на улице Гро, когда я гуляла с Ниной. Меня он и узнал, но влюбился именно в тебя, Нина.

И, как ни странно, хотя Стив — самый хрупкий парень на свете, с глазами сумасшедшего голубя, кривыми зубами, рыжими волосами, которые он стрижёт в виде гребня с прорехами, с внешностью карлика, забытого в саду на всю зиму, — короче говоря, полной противоположностью красавчиков из средней школы и даже из лицеев «Корнель» и «Сен-Санс, - которые теряют голову от одного твоего взгляда. ну, у меня такое ощущение, что ты тоже на него загляделась, моя Нина. Хотя ты скорее бы приклеила свои губы суперклеем, чем призналась бы в этом! Кстати, ты кричишь ему:

— Иди сюда, Стив Остин. Надеюсь, ты не забыл тоник?

Стив спускается к нам, на шее у него викингский кулон — молот Тора, — он сгорбился под тяжестью рюкзака, который кажется тяжелым, как менгир. Я всегда задавался вопросом, что он там может носить.

— Не волнуйся, дорогая. Я всё помню наизусть.

У меня самой кружится голова. В небе взрывается последняя ракета. Вдруг все сирены парусников звучат в честь окончания фейерверка. С набережных раздаётся оглушительный шум. Адский гам. Я никогда не видела такого праздника в своём городе! Это красиво, это народно, это необыкновенно, и всё же я чувствую себя такой чужой.

Я слишком много выпила, слишком много курила.

Стив всё предусмотрел для охлаждённой текилы. Деревянная дощечка, стакан, кухонное полотенце, соль для обмакивания и лайм.

Нина видит, как я кривлю лицо. Она очень крепко сжимает мою руку в своей.

— Не переживай насчёт завтрашнего дня. Какую бы новость тебе ни сообщил Брокколи, Бене будет рядом. А если это действительно плохая новость, у тебя есть твоя «коробка для печали»…

8 Моя божья коровка

Моя маленькая божья коровка, моя старая «коробка для печали»,

Я не горжусь этим, ты знаешь.

Мне страшно. Мне действительно страшно за завтрашнее утро. Моя встреча с Бене и Броколи. Я уверена, что это связано с моей историей. И что это серьёзно. Когда мы вернулись на Лугу, около двух часов ночи, Бене должна была устроить нам отповедь всей нашей жизни. Такую отповедь, как она обычно устраивает, от которой дрожат стены и с вишнёвых деревьев опадают все листья. И тем не менее она просто сказала: - Идите спать, разберёмся с этим позже.

Мы с Ниной заранее подготовили свои аргументы: что хотели посмотреть фейерверк, а потом заблудились, спасли заблудившихся моряков, хотели попрактиковаться в английском, а ещё Бене: - Паруса Свободы» — они не вернутся ещё сто лет; мы проглотили по три коробки «Тик-Так» каждая, надеясь замаскировать наш запах пива, текилы и «Мальборо, - хотя и знали, что Бене не даст себя обмануть; мы уже поняли, что на нас обрушится одна тонна наковальни: без лагеря, без трансфера, без бассейна, без пони, без всего, как любой ребёнок, чьи родители работают летом и который два месяца скучает в своём районе… Мы были к этому готовы, моя божья коровка, и Бене просто сказала «Разберемся с этим позже.

Наверное, завтрашняя встреча будет серьёзной, очень серьёзной.

Ты не против, моя коробка печалей, если я сегодня вечером поговорю с тобой чуть подольше? Совсем тихо, я шепну тебе свои секреты. Хотя Нина вряд ли услышит, учитывая шум мотора на этаже ниже. Она храпит, как скоростной поезд.

Я хотела бы поговорить с тобой о Болдуке, я скучаю по нему, ты же знаешь. Сегодня ему, наверное, исполнилось бы семь лет. Для кота это почти пятьдесят лет. Ты представляешь? Даже если он жив, это значит, что он уже прожил без меня почти половину своей жизни. Если бы я его встретила, как думаешь, он бы меня узнал?