Подойдя к своему на ближайшие две недели спальному месту, Ардан приставил посох к тумбочке и снова коротко вздохнул. Правильно говорил Гута, что нельзя лезть на чужой ягодный кряж со своими правилами. Тем более что отапливать шесть помещений вместо одного, пусть и большого, куда сложнее.

Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные – ей без разницы.

«Тесс, наверное, со смеху умрет», – подумал Ардан и, повернувшись спиной к коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.

Слух матабар уловил короткую ремарку:

– Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?

И вторящую ему:

– Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.

– Ага… а в одежде и не скажешь.

Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе Второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) – категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!

В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.

Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.

Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.

– Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… – шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. – Это же как у них получается…

Ардан жалел, что не может провалиться под землю.

Долгие. Две. Недели.

* * *

Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.

Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка – наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.

И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.

Забавная ирония.

Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров – герб Империи и герб Закровских, а во-вторых – автомобиль кортежа сопровождения Второй канцелярии (в котором находились и Клементий с Алоаэиол – сегодня их смена). Не говоря о том, что данный автомобиль и его шофера солдаты видели каждый божий день.

В любом случае Арду было любопытно проехаться в правительственном транспорте. Может быть, не таком комфортном внутри, как дорогущие автомобили Анорских и ан Маниш, но с корпусом примерно в два с половиной раза длиннее обычного (достаточно, чтобы внутри свободно уместились премьер-министр, капитан Понских и Ардан, причем премьер-министр сидел к ним лицом; диваны в салоне имели не два, а три ряда, два из последних обращены друг к другу), а стенки и крыша и вовсе выглядели достаточно толстыми, чтобы остановить пулю. И то же самое можно было сказать про стекло, у которого отсутствовала рукоять регулировки высоты.

Первым из салона, держа перед собой посох, вышел капитан Понских, затем, по регламенту, в курс которого Арда ввели прошлым вечером, вышел сам Ардан. И только когда они вместе с Клементием и Алоаэиол встали коробкой рядом с дверьми, на свет выбрался и сам премьер-министр.

– Признаться, в данный момент это все выглядит скорее нелепо, чем хоть как-то оправданно, – выдыхая облачко пара, резюмировал генерал-герцог, оглядывая пустынную Правительственную площадь.

На время до Конгресса и немногим позже проход сюда без завизированного пропуска не дозволялся.

– Мы обязаны, генерал, отработать процедуру перед тем, как соберется Конгресс, – видимо, далеко не в первый раз напомнил капитан Понских, руководящий охраной второго лица Империи.

– Разумеется, дорогой Старший магистр, – в привычной, видимо, манере улыбнулся в пушистые усы премьер-министр и, опираясь на трость, направился к ступеням. – Разумеется…