“Ладно, ладно”, - говорит Бауэр, махая рукой Габби. “Нам не нужно говорить о недостатке у меня сексуальной жизни или о том факте, что моя способность возбуждаться исчезла с лица земли. Вернемся к вопросам ”. Она поворачивается ко мне и говорит: “Я никогда не кончала в штанах”.

Я закатываю глаза и делаю глоток своего напитка, когда Габби говорит: “Фу-у-у”.

“ О, пожалуйста, ” парирую я в ответ. - Как будто ты никогда этого не делал.

“ Я и не думала. Габби возмущенно вздергивает подбородок.

“Чушь собачья”, - говорит Райленд. “Все те разы, когда я трогал...”

“ Ради всего Святого, мы закончили, ” говорю я, заканчивая эту богом забытую игру. Я допиваю остатки своего напитка, а затем глубоко вздыхаю. “Мне нужно ложиться спать, иначе я не смогу играть завтра”.

“А что, у тебя будут неприятности?” - Мило спрашивает Бауэр.

Я качаю головой. - Нет, просто не могу функционировать с сильного похмелья.

“Это говорит парень, у которого на следующий день нет ни грамма похмелья”, - говорит Бауэр.

- Вот что с тобой сделает двадцатичетырехлетний возраст, - говорит Райленд и тоже допивает пиво. “ Нам все равно нужно идти. Он обнимает Габби и что-то шепчет ей на ухо, от чего она хихикает.

Чертовски мерзко.

Я достаю телефон и заказываю машину. Я поворачиваюсь к Бауэру и спрашиваю: “Хочешь прокатиться со мной?”

-Очевидно.

“ Хорошо, он прямо за углом. Я встаю и помогаю Бауэру выйти, прежде чем обнять Габби и Райленда на прощание. Им нужно какое-то время побыть наедине.

Поскольку в баре полно народу, я беру Бауэр за руку и провожу сквозь толпу людей, не останавливаясь, когда меня замечают, а продолжаю двигаться вперед, пока мы не оказываемся снаружи и мой водитель не притормаживает как раз в нужное время. Я открываю перед ней дверь, впускаю ее, а затем следую за ней.

“Это было очень быстро”, - удивленно говорит она.

- Он ждал меня.

“ Как мило. Она зевает и кладет голову мне на плечо. - Я устала.

- То же самое. - Я обнимаю ее, и она прижимается к моей груди, и так остается до тех пор, пока мы не добираемся до нашего многоквартирного дома.

На мгновение мне кажется, что мне придется нести ее наверх, но она просыпается и берет меня за руку, пока я веду ее в здание к лифту.

- Могу я просто приехать к тебе? - спрашивает она, снова зевая.

- Конечно, - говорю я, одобряя эту идею.

- Благодарю вас.

Когда двери лифта разъезжаются, я помогаю ей подняться в мою квартиру, откуда она направляется прямиком в мою ванную.

“ Давай я принесу тебе рубашку. Я, э-э, на днях прихватил кое-что для тебя на случай, если ты когда-нибудь решишь остаться на ночь. Там есть средство для умывания, зубная щетка и все остальное, что тебе может понадобиться. Ящик справа - твой.

- Я обожаю тебя, - говорит она прямо перед тем, как закрыть дверь ванной.

Взволнованный, но в то же время измученный, я хватаю футболку Bombers, которую она может одолжить, а затем быстро переодеваюсь, оставаясь в одних боксерских трусах. Я включаю телефон, а затем, как только она открывает дверь, из ванной пахнет свежей зубной пастой, я протягиваю ей свою рубашку.

- Спасибо, - говорит она, заходя в мою комнату и начиная раздеваться.

Иисус.

Я быстро закрываю дверь в ванную, потому что, возможно, я без ума от нее, но я не собираюсь подглядывать, когда мне не предлагают шоу.

Поэтому я готовлюсь ко сну, пока она переодевается. Я беру еще несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем выхожу из ванной, где нахожу ее уже в постели, свернувшейся калачиком.

Это то, чего я хочу.

Прямо здесь.

Она в моей постели, больше ни у кого. Один только вид ее под моими одеялами, спящей на моей подушке, вселяет в меня гребаную надежду.

Выключая свет, я тоже забираюсь под одеяло и поворачиваюсь к ней, но только для того, чтобы она повернулась ко мне спиной, а затем прижалась к моей груди.

Она хочет, чтобы я прижался к ней?

Что бы она сделала, если бы я обнял ее? Ей было бы все равно?

Заметит ли она вообще в своем состоянии?

Я прикусываю уголок рта, размышляя, пока она не ответит на вопрос за меня. Она тянется к моей руке и кладет ее себе на талию, притягиваясь еще ближе.

А потом самым сладким, нежным голосом она говорит: “Спокойной ночи, Беннетт”.

Черт возьми, это потрясающе.

Зарываясь лицом в ее волосы, я говорю: “Спокойной ночи, Бауэр”.

- Смерть, - говорит Бауэр, появляясь в гостиной, ее волосы торчат во все стороны, выражение лица искажено гримасой, под каждым глазом слегка размазана тушь.

Я хихикаю, прислоняясь к кухонной стойке в спортивных штанах и потягивая кофе.

- Что я могу вам предложить?

Она плюхается на диван и говорит: “Лопату на мою могилу”.

- У меня нет лопатки, но у меня есть несколько разогревающихся в духовке жирных картофельных оладий и крепкий кофе.