Когда я сказала Никите, что у меня никогда не было парня, я не врала. На меня никогда не обращали внимание те, кто мне нравился. А те, кому нравилась я, вечно были не в моем вкусе.

Так что, на личном фронте у меня было затяжное затишье. В свои двадцать лет я все еще была девственницей. Конечно, меня это напрягало. Я комплексовала, считала себя старой девой, никчемной неудачницей, непривлекательной уродиной, но при этом спать с кем попало я не могла.

И теперь, страстно облизывая губы парня своей сестры, я точно знаю, что сегодня я распрощаюсь со своей девственностью. Пусть даже с чужим парнем, но это наконец-то случится!

Когда мои губы начинают болеть от поцелуев, Никита выпускает меня из кольца своих объятий. Но лишь для того, чтобы снова снять футболку. Свежая тату ярко выделяется на светлой коже, ее хорошо видно в темноте. Он смотрит на меня страстным взглядом из-под полуопущенных век. Я хватаюсь за свою футболку и тоже снимаю ее.

Никита смотрит на мою грудь, обтянутую тонким трикотажным топом. Сквозь ткань торчат огромные, возбужденные соски. Они манят его.

Я тяжело дышу. Я хочу, чтобы он подошел ко мне и снова стал гладить мое тело. Если он этого не сделает, я просто умру от разочарования. Но Никита все стоит, медлит. Тогда я сама делаю шаг к нему навстречу.

— Кира, я думаю мы совершаем ошибку, — тихо говорит он.

— Пусть, — отвечаю я, — Людям свойственно ошибаться.

Я снова целую его. Его губы - это сладость, так бы и съела!

— Ты уверена, что хочешь сделать это со мной?

— Уверена, — шепчу я, расстегивая его джинсы.

Боже, откуда во мне взялась эта пошлость и эта смелость? Наверное, всему виной та самая “химия”, которая есть между нами с того самого момента, как наши взгляды впервые встретились…

Оказывается, ему не все равно на мои чувства и переживания. А я ведь думала, что он совсем бессовестный!

Я исступленно целую Никиту, кусаю его губы.

Он снимает с меня топ, сминает руками грудь. По телу снова идут теплые волны, похожие на вибрацию. Я закрываю глаза и издаю тихий стон. Он наклоняется и обхватывает губами сосок на одной груди, ласкает его, треплет зубами, потом переходит ко второму.

Я теку… Между ног все горит и пульсирует.

Никита расстегивает пуговку на моих джинсах и проникает рукой внутрь - туда, где все уже мокрое от моего сока. От его прикосновения к тому самому месту, я начинаю дрожать, вцепившись пальцами в его плечи.

— Ух ты! — говорит он, — Какая ты горячая! Вот-вот кончишь!

Со мной и вправду творится что-то нереальное - волны идут по моему телу одна за другой, я задыхаюсь от их мощи, хватаю воздух ртом, двигаю бедрами навстречу пальцам Никиты.

Он перебирает мои половые губки, покрытые жесткими кудряшками, мнет их и гладит. Это так приятно, что хочется кричать!

А потом он пробирается внутрь, дотрагивается до клитора. И как только он касается его упругого кончика, как мое тело пронзает вспышка.

Вскрикнув, я откидываюсь назад, ощущаю спазмы внизу живота. Хорошо, что Никита держит меня, иначе я бы упала… Я знаю, что это оргазм. То, что у меня не было мужчины, не говорит о том, что я ни разу в жизни не кончала! Но в этот раз он был мощным! Со мной такого прежде не было!

Тяжело дыша, я смотрю на Никиту. Он улыбается, гладит мое тело и грудь.

— Детка, как же ты раньше жила без секса? В тебе бушуют страсти! Неужели тебе и вправду не хотелось просто от души потрахаться с кем-нибудь?

— С кем-нибудь - не хотелось. С тобой - хочется, — хрипло говорю я.

Я замечаю едва уловимую перемену в его лице. Между нами что-то есть! И это что-то - нечто большее, чем просто похоть. Никита целует меня, одновременно снимая с меня джинсы и мокрые насквозь трусики.

Потом он снимает свои джинсы и бросает их на пол вместе с темными боксерами. Мы стоим друг напротив друга абсолютно голые. Свет от уличных фонарей освещает наши возбужденные тела.

— Ты вкусно пахнешь, — говорит он и утыкается лицом мне в плечо. Рука его - вновь у меня между ног.

— Еще скажи мне эту чушь, что мы притянулись по запаху, — шепчу я, и мы оба смеемся.

Боже… Он гладит меня и засовывает указательный палец прямо туда! Как же это приятно! Клитор тут же вновь отзывается на прикосновение, увеличивается.

Я обхватываю рукой его член - длинный, гладкий ствол с круглой головкой. Он шикарен.

В моей голове рождается очередной пошлое желание. Я опускаюсь перед Никитой на колени и обхватываю губами его член. Сначала это кажется дико неудобно! Головка такая большая, что едва помещается в рот! Как же это делается? Я облизываю головку со всех сторон, как чупа-чупс. Никите это по душе, он берет меня за волосы и громко стонет.

— А теперь просто расслабь губы и впусти меня так глубоко, как можешь, — говорит он.

Я послушно открываю губы, и в следующее мгновение его член проникает в мой рот так глубоко, что достает до горла! Я резко отталкиваю его, и корчусь в спазмах. Меня чуть не стошнило!