Магическим зрением я сразу разглядел вокруг них заметные ореолы эдры. Твари-то Изменённые! Причём энергией накачаны под завязку – в ауре я вижу яркие плотные пятна, больше характерные для кристаллов эмберита.

И за кем они гонятся?

Ба, знакомые всё лица! Точнее, тоже морда, только кошачья. Я эту здоровенную рысь видел уже несколько раз. И впервые – ещё в окрестностях Торбеевской заимки, на месте убийства есаула Реброва и его отряда.

Ручной зверь Карагай.

Рысь ранена – на снегу под деревом я увидел яркие красные брызги. Их было так много, что удивительно, как кошке хватило сил вскарабкаться на дерево. Видимо, это было уже последнее, отчаянное усилие. Преследующие её твари прыгали следом, скрежеща когтями по замерзшей коре. К моему удивлению, один из псов зацепился передними лапами и пополз вверх.

Стая была небольшая – штук шесть особей, и двигались они на удивление быстро и слаженно, как единый организм. Но еще больше меня удивило то, что по сугробам они двигались стремительно, почти не оставляя следов. Самый заметный след в рыхлом снегу оставила как раз рысь, а псы почти не проваливаются в снег, лишь оставляют за собой белёсую дымку, похожую на туман. Каждый из них окутан этими странными шлейфами. В движении они почти развеиваются, но при остановке сгущаются, окутывая силуэт, как маскировка. Сверху на фоне снега даже сложно толком разглядеть их очертания.

– Это войхулы! – прорычала Албыс. – Гончие Стылых! Лучше улетай, пока они тебя не заметили!

Псы и правда меня, похоже, ещё не увидели – я спускался плавно, лавируя между ветками, и был ещё на высоте метров пятнадцати. Сейчас и вовсе завис, прижавшись почти вплотную к стволу.

Мне удалось, наконец, рассмотреть монстров подробнее – особенно того, что карабкался сейчас по стволу, догоняя рысь.

Размером с волка или даже, пожалуй, крупнее. Но при этом худые, как мумии – шкура будто натянута прямо на скелет, и местами дырявая настолько, что через прорехи видна бледная серая плоть и даже кости. Особенно на хребте – позвонки там торчат острым гребнем, ещё и вперемешку с крупными кристаллами чёрного льда. А морды – и вовсе будто обглоданные черепа с пустыми глазницами, источающими призрачное синее пламя.

Это даже не Измененные звери. Вообще язык не поворачивается назвать их животными. Скорее неестественные, жуткие конструкты, созданные чуждым разумом. У меня от них мороз по коже от одного вида. Наверное, даже не столько из-за внешнего вида, сколько из-за их поведения. Вся эта их кровожадная охота проходит в полнейшей тишине – из глоток не вырывается даже хрипа. И от этого безмолвия становится не по себе.

Рысь же, похоже, вот-вот сорвётся – она уже не пытается взобраться выше, просто вцепилась в дерево всеми четырьмя лапами, крупно дрожа. Ниже неё на стволе виднеется заметный влажный след – кровь из раны продолжает сочиться.

Стиснув зубы, я ринулся вниз. Того войхула, что карабкался на дерево, я отшвырнул Телекинезом подальше – так что он, кувыркаясь, отлетел по длинной дуге метров на двадцать, даже не пикнув при этом. На оставшихся обрушился сверху, во время приземления ударив мощной круговой волной. Во-первых, чтобы отшвырнуть их в стороны, во-вторых – чтобы расчистить себе хотя бы небольшую площадку от рыхлого снега, иначе я рисковал бы провалиться в него по пояс.

Кажется, немного перестарался – эффект был, как от взрыва бомбы. Сугроб я и правда разметал чуть ли не до твёрдой почвы, но от взвившегося снежного облака ничего нельзя было разглядеть уже в двух-трех шагах. Тут же перекинулся в боевую форму, отрастив из каждой руки длиннющие, по полметра, клинки из эдры и окутывая тело щитом Укрепления.

Закрутился вокруг своей оси, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь пелену оседающего снега. Силуэты ледяных гончих мелькали где-то в нескольких шагах – стремительно и бесшумно, как тени.

– Сзади! – прошипела Албыс.

Я развернулся, наотмашь рассекая воздух эдровым клинком. Сшиб на лету одного из войхулов – тот прыгнул, явно целясь мне в глотку, всё так же молча. Получив удар, тоже даже не вякнул, хотя я здорово раскроил ему морду – кости отчетливо треснули со звуком ломающегося льда. Я запоздало поразился тому, какой он здоровенный – всё-таки сверху я не совсем верно оценил их размеры. Стоя на четырёх лапах, эти твари мне были по пояс, и весила каждая, пожалуй, почти с меня, несмотря на кажущуюся худобу.

Второй пёс почти сразу же набросился на меня слева, а Оком на затылке я успел разглядеть третьего, подбирающегося с противоположной стороны. Хитрые твари – сходу стараются окружить и нападать одновременно с разных направлений. Чтобы сбить их с толку, я ринулся в атаку. Прорвал кольцо, сбил одного с ног. Второй успел вцепиться мне в левую руку пониже локтя. Когда он повис на руке, я приподнял его и пару раз всадил клинок в брюхо, усиливая каждый удар эдрой – так, что мёрзлая серая плоть полетела ошмётками, словно взрываясь изнутри.