А еще Мария стала нервной. Она все еще умела оставаться душой компании, могла поладить с кем угодно, но исчезла прежняя беззаботность. Когда Марии казалось, что никто за ней не наблюдает, она выглядела бесконечно уставшей, запуганной, как будто и не в собственном доме оказавшейся! Но Елена видела ее такой недостаточно часто, чтобы сделать четкие выводы.

– А еще у меня не было ощущения, что это связано с ним, – добавила она. – Мне иногда казалось… Это прозвучит очень странно…

– Ничего страшного, говорите.

– Мне показалось, что Машенька была больше сосредоточена на своей тревоге, а Джуна воспринимала как… Какое-то обстоятельство, наверно. Она знала, что он рядом, он просто не имел для нее большого значения. Думаю, они поссорились, она почувствовала, что любовь отступает, поэтому и решила привезти его сюда! Представить нам… Она же продолжала скрывать его от мира, она раньше всё в свои соцсеточки тянула, но не Джуна, там она его по-прежнему не показывала…

Домыслы Елены не имели большого значения, а вот факты оказались полезны. Карина и раньше допускала, что Мария приехала сюда вовсе не на отдых, а теперь убедилась в этом окончательно. Истинная причина, судя по ее нервозности, была либо незаконной, либо опасной. Может, все сразу – одно обычно влечет за собой другое.

Пока Карина размышляла об этом, Елена вдруг подхватилась, засуетилась, направилась к стеллажу, занимавшему всю стену.

– Подождите, подождите… – причитала она. – Хорошо, что вы пришли, я давно уже хотела об этом полиции рассказать! Думала сходить, когда мне доктора позволят, но раз вы здесь – лучше сейчас!

Она еще немного помельтешила у полок, но все-таки нашла довольно внушительный сверток – нечто завязанное в дорогой шелковый платок. Елена положила это на журнальный столик, бережно развернула – и перед Кариной оказались внушительные пачки наличных, кулон с бриллиантами и два браслета, один, похоже, из чистого золота, второй еще и с рубинами. Карина видела за свою жизнь достаточно ювелирных украшений, чтобы определить: если это и подделка, то очень дорогая. Да и сумма наличных оказалась внушительная, всё в долларах, точно определить сложно, но тысяч пятьдесят будет.

– Это она мне дала, – всхлипнула Елена, глядя на сокровища без тени восторга. – Я думала – на хранение. А она говорит: это тебе, мам! И взгляд у нее был такой… Совсем потерянный. Не понравился мне этот взгляд! Но я подумала, что она отдает мне все свои сбережения, ей это тяжело, и я начала убеждать ее, что мне не нужно… Она такая заботливая! Всегда отдавала, что могла… Она настаивала, и я сказала, что придержу это у себя, а потом, перед ее отъездом, мы еще раз поговорим…

Тоже любопытно. Вряд ли Мария готовилась к смерти – но она явно допускала такой вариант, раз попыталась обеспечить родителей, да еще и довольно неуклюже. Похоже, на лучшее планирование у нее не осталось времени. Почему, что заставило ее принять настолько важное решение спонтанно? Она знала, что будет опасно. Получается, уже здесь, в России, она обнаружила дополнительную угрозу.

Пока Карина думала об этом, собеседница перевела на нее беспомощный взгляд и прошептала:

– Зачем мне это все? Я ведь не знаю, как дальше жить! И ради чего? У меня только Машенька и была… Это я должна была помочь ей, я просто не знала, как! Мне хотелось только одного: чтобы наша доченька была счастливей, чем я и Гриша… Все ведь шло хорошо! Ну почему, почему так? Почему не меня, ее? Я ведь не нужна, а она должна была стать счастливой!

Ответа у Карины не было. Точнее, был, но вряд ли он имел хоть какое-то значение для матери погибшей девушки. То, из-за чего могла умереть Мария, было бесконечно далеко от мира Елены. Для нее все и правда сводилось к простейшей истине: дети не должны умирать раньше родителей, если такое происходит, сама жизнь теряет смысл.

Карина изобразила сочувствие, но умеренное, соответствующее ситуации. Она понимала, что от этого Елене станет больнее – однако знала и то, что слезы быстрее высохнут, женщина заставит себя собраться. Елена действительно сумела отстраниться от мыслей о будущем и снова кивнула на деньги:

– Что мне теперь с этим делать? Это же улика, да? Нужно отдать полиции? Или хотя бы задекларировать – как это правильно называется?

Вот тут образ Карины пошатнулся, едва удержался. Потому что о деньгах действительно стоило рассказать полиции, и чиновница Карина обязана была посоветовать как раз это. Но такое решение чертовски мешало Иде, ведь тогда полиция заинтересуется: а что это за Тарасова приходила к родственникам погибшей, если нет у них никакой Тарасовой и не было никогда? Это не доставит ей серьезных проблем, потому что до наемников так просто не добраться. Но по возможности она старалась избегать даже мелких неприятностей.

Корректировки пришлось вносить по ходу дела. Чиновница Карина стала сердобольной.

– Нет, это не обязательно. Ваша дочь передала вам это как подарок до своей смерти, так что с преступлением это не связано. Я бы даже рекомендовала вам не рассказывать об этом никому, кроме своего мужа. К сожалению, среди моих коллег есть люди, которые могут отнестись к этим деньгам не так, как следовало бы.