— О мой Бог солнца, он что, тупой? Я никогда не думала, что у меня будет такой бестолковый брат.

Она перекинула свои длинные черные волосы через плечо и с драматизмом рухнула обратно на диван.

Джесс обняла меня за талию. По крайней мере, попыталась, я был таким крупным, что она просто похлопала меня по спине.

— Расслабься, Джинкс. Клянусь, обычно он не такой тупой.

Внутренний покой.

Ко мне еще никогда не проявляли такого неуважения.

— Джинкс? — спросил я. Имя было удивительно похоже на мое, Джакс.

Джесс улыбнулась.

— О да, они все ничего не могли вспомнить, даже свои имена. Так что мы решили, раз ты Джакс, а я Джесс, то у всех нас имена должна начинаться на «Дж».

Я открыл рот, чтобы сказать, что это глупо — иметь одинаковые имена, но проглотил слова.

Джесс смотрела на меня с таким счастьем.

Мама была старой, и меня беспокоило, что Джесс останется совсем одна. В военном лагере не было места для маленьких девочек, поэтому я не мог забрать ее жить к себе.

Однако наличие еще четырех маленьких девочек, о которых нужно было заботиться, решением не казалось.

Я провел рукой по своим длинным косам.

— Ну, раз вы все собираетесь быть частью этой семьи, как вас зовут?

Джесс взвизгнула и схватила меня за руки. Ее изумрудные глаза заблестели от восторга, и она пустилась в очень неловкий танец, сопровождавшийся множеством взмахов руками.

— Так ты не собираешься нас выгнать? — монотонным голосом спросила одна из близняшек с ярко-рыжими волосами.

— Конечно нет, — я не был чудовищем, которое выгоняет маленьких девочек в ледяной мир перевертышей.

Выбора не было.

Я мысленно отметил, что нужно будет разобраться с их обучением, чтобы они могли остаться с Джесс. А пока мне нужно было нарубить больше дров, чтобы заполнить наш склад.

— Как интересно, — сказала вторая близняшка тоном, в котором не чувствовалось никакого восторга.

Для маленьких детей они были слишком дерзкими.

Сделав шпагат и вскинув руки от радости, Джесс поднялась на ноги и указала на каждую девочку.

— Близняшек зовут Джен и Джан. Им по десять лет. Джала, той, у которой потрясные розовые волосы, восемь. И наконец, Джинкс — ей шесть, но она самая умная девочка, которую я когда-либо встречала.

Мысленно я повторил: Джен, Джан, Джала и Джинкс. Мне придется постараться, чтобы не путать их имена.

— Ну, я Джакс, — сказал я и попытался не угрожающе улыбнуться, раз уж с представлениями было покончено.

Большинство взрослых людей терялись из-за моего крупного телосложения, и я не хотел казаться пугающим или злым.

— Мы буквально это знаем, — сказала Джен или Джан, закатывая глаза.

— Ты уверена, что он не тупой? — с серьезным выражением лица спросила Джинкс у Джесс.

Я тяжело вздохнул.

Похоже, мне не стоило беспокоиться о том, что они будут меня бояться.

Вместо того чтобы спорить с шестилетней девочкой о том, что я не тупой, я сосредоточился на важном и заговорил своим деловым, генеральским голосом.

— Мама старая, а это значит, что если вы все хотите выжить в мире перевертышей, мне нужно установить некоторые правила. Во-первых, никакого выхода на улицу в одиночку. Во-вторых, я постараюсь достать мобильный телефон. Бог солнца знает, как трудно их заполучить, так что, если не получится, я буду навещать вас как можно чаще. В-третьих, всегда надевайте два пальто, когда выхо…

Я замолчал, когда Джен и Джан спрыгнули с дивана и неторопливо вышли из комнаты.

— Куда вы идете? — недоверчиво спросил я.

Люди меня слушались.

— Ты нам надоел, — крикнула Джен, кажется, через плечо, пока они уходили.

Джала последовала за ними, но подбежала и обняла меня за талию.

— Я всегда хотела брата.

Ее розовые волосы сочетались с румянцем на щеках, когда она улыбнулась мне, и мое сердце растаяло.

Прежде чем я успел что-то сказать, она отпустила меня и выбежала из комнаты.

— Это будет здорово, — сказала Джесс, показав большой палец вверх, и затем вышла следом за ними.

Внезапно остались только я, моя спящая пожилая мать и маленький ребенок, который говорил как взрослый.

— Ты читал Ницше или Платона? — Джинкс уставилась на меня огромными темными глазами.

— Эм, нет. А ты?

Она тяжело вздохнула, словно была перегруженным взрослым, а не буквально ребенком.

— Я не помню как или почему, но я определенно помню, что читала их. Если бы ты читал, ты бы понял, что первозданный хаос жизни, как холодная погода снаружи, не является важным.

Она весила не больше восьмидесяти фунтов и была ростом чуть больше четырех футов. Холод должен был волновать ее на все сто процентов.

Я открыл рот, чтобы сказать это.

— Тсс, — она покачала головой. — Я понимаю, что ты все еще прикован к пещере, о которой говорил Платон. Ты станешь свободным лишь тогда, когда обернешься к свету, прочь от тьмы.