После стольких лет одиночества, сестра, которую я обожал, заполнила пустоту в моем сердце.

Теперь мое сердце разрывалось от радости, когда я шагнул на последнюю ступеньку перед массивной деревянной входной дверью.

Редкие электрически-голубые цветы из инея покрывали кирпичный фасад нашего дома, свидетельствуя о долгом стаже работы моей матери флористом.

Я старался вести себя спокойно, но щеки болели от напряжения из-за широкой улыбки.

Я был дома.

Без промедления, я распахнул дверь, наклонил голову и повернулся боком, чтобы протиснуть свое большое, двухметровое, мускулистое тело.

Как только я переступил порог, меня окатило теплом от камина в гостиной.

После нескольких часов на морозе это было божественно.

Однако, осмотревшись в уютной гостиной, я перестал улыбаться. При виде обитателей дома у меня отвисла челюсть.

Меня было трудно шокировать.

Я считался опытным альфой-генералом в кровавой войне против королевы фейри. Снова и снова мои бессмертные товарищи альфы теряли головы, а вся кровь вытекала из их тел прямо на моих глазах.

Я видел, как бет потрошили ужасные существа, настолько страшные, что их невозможно было себе представить.

Но сейчас я был в шоке.

Я уставился на потрепанный диван рядом с камином.

— Э-э, что, во имя Бога солнца, здесь происходит? — тихо спросил я. Это было совсем не то, чего я ожидал.

Моя пожилая нулевая мать встала с кресла рядом с ним и, хромая, подошла ко мне, чтобы поздороваться.

При виде ее слабого тела, всякое удивление улетучилось.

Я осторожно опустился на колени, чтобы обнять ее. Ее темная кожа обвисла и показывала столетие ее существования так, как моя никогда бы не показала.

— Мой мальчик, — прошептала она, прижимая свое хрупкое тело ко мне, и я обнял ее.

У меня защемило в груди.

С тех пор, как я видел ее в последний раз, она похудела и едва могла передвигаться даже с помощью трости.

— Я люблю тебя, Ма, — прошептал я, прижавшись к ее длинным косам. В этой самой комнате она терпеливо учила меня заплетать волосы. Теперь же я всегда ношу длинные волосы в знак уважения к ней.

Не имело значения, что меня усыновили. Во всем, что действительно имело значение, она была моей матерью.

Я бы умер за нее, если бы только мог.

Когда моя некогда высокая и крепкая мать дрожала в моих объятиях, мне хотелось развалиться на части.

Чаще всего бессмертие казалось проклятием, а не благословением. Какой смысл жить вечно, если нельзя быть рядом с теми, кого любишь больше всего?

— Джакс! — взвизгнула Джесс, и словно таран, влетела своим маленьким телом мне в бок.

Я поймал ее одной рукой и прикрыл свою хрупкую мать от ее беспорядочных движений локтями.

В четырнадцать лет Джесс была сплошными длинными конечностями и бурной энергией. А еще невероятно общительной и склонной к сильным вспышкам эмоций.

Высокомерные оборотни из местного городка качали головами и называли ее нарушительницей спокойствия.

Они могли пойти к черту.

Я улыбнулся сестре и наслаждался ее энергичным присутствием. Ее смуглая кожа была залита здоровым румянцем, а поразительные черные волосы имели естественные ярко-зеленые пряди, гармонирующие по цвету с ее изумрудными глазами.

С большими глазами на лице, совсем скоро она станет красивой молодой женщиной. И столь же скоро я убью любого мужчину, который осмелится к ней прикоснуться.

Живот свело от тревоги.

Мир оборотней был жестоким местом с жестокими жителями. Мне не нравилось, что Джесс приходится расти в таком суровом мире.

Она заслуживала лучшего.

Вместо того чтобы погружаться в вихрь тревог из-за женщин в моей жизни, я мягко помог своей пожилой матери вернуться в кресло.

Затем, с радостным возгласом, я подбросил Джесс в воздух, словно она все еще была младенцем.

Джесс завизжала от восторга, когда я с легкостью подкидывал ее, и я почувствовал, как сердце наполняется благодарностью за мою неестественную силу и колоссальные размеры.

Именно в такие моменты я радовался тому, что был чудовищно силен.

Потом мы устроили шуточную борьбу, в ходе которой я без труда швырнул ее на землю раз десять подряд.

Джесс снова и снова вставала и бросалась на меня, будто у нее был хоть какой-то шанс.

Через несколько минут она была вся мокрая от пота и задыхалась, растянувшись на меховом ковре. Лично я даже не вспотел, но лег рядом с ней в знак солидарности.

Она принялась посвящать меня во все городские сплетни. В какой-то момент она сказала что-то о том, что ее укусила белка, а она укусила белку в ответ?

Честно говоря, я не стал в это углубляться. Я просто был благословлен тем, что снова оказался со своей семьей.

Я был счастлив, потому что она была счастлива.

— Я всегда ношу цепочку, которую ты мне подарил, — Джесс продемонстрировала золотое украшение, продетое в единственную ярко-зеленую косу на ее голове.