Тяжело привыкнуть к такому положению. Пульсирующий член прижимается вплотную, сильные руки не дают лишний раз двигаться. Но я понимаю, что лучше не искушать судьбу, не привлекать внимание. Стараюсь замереть.

Забываюсь тревожным сном.

В один момент меня словно подбрасывает. Нервно дергаюсь и открываю глаза. Вокруг темно. Первое, что осознаю, — свобода. Джабарова рядом нет. Я не чувствую его присутствия в комнате.

Доносится шум. Приглушенные голоса. Потом крик. Дикий, истошный, такой, что меня буквально пробивает холодом.

Никогда раньше не слышала, чтобы человек так орал.

Поднимаюсь с постели, хватаю халат, поспешно набрасываю на себя и выскальзываю из комнаты.

Иду босиком по коридору.

Очередной утробный вопль заставляет содрогнуться. Не знаю, какая сила толкает меня идти дальше, но я уже не могу остановиться. Подхожу к лестнице. Понимаю, что внизу горит свет. Останавливаюсь возле резных деревянных перил.

Крик сменяется сдавленными хрипами.

Замечаю, что в холле несколько человек. Кажется, охранники Джабарова, они стоят рядом.

И тут я замечаю его самого, когда один из верзил делает шаг в сторону.

Джабаров стоит спиной ко мне. В штанах. Рубашки на нем нет. И хоть сейчас не видно его лица, могу безошибочно угадать его среди всех остальных. Он выше, крупнее, и кажется заслоняет собой других. Даже если они почти не уступают по росту и размаху плеч.

Джабаров говорит что-то, но я не понимаю ни единого слова. Морозные мурашки пробегают по телу от звука его хриплого, жесткого голоса. Короткие рубленные фразы. Резкие, отрывистые. Не знаю, о чем он сейчас говорит, но звучит это все очень жутко.

Вдруг вижу, что Джабаров держит кого-то. Охранники немного расступаются, когда слышится очередной надрывный крик.

Застываю будто вкопанная.

На коленях перед Джабаровым какой-то человек. Довольно массивный мужчина. Он держит его за волосы, а когда слегка отводит другую руку, мое сердце пропускает удар, потому что блеск стали режет глаза.

Тут и другое бросается в глаза.

На полу растекается жидкость. И тошнота, подступает к горлу, когда до меня доходит, что это кровь.

Ужас.

У меня жилы стынут от этой картины. И я невольно закрываю рот ладонью, чтобы не закричать.

Джабаров резко поворачивается, смотрит наверх. Будто чувствует, что за ним наблюдают со стороны.

Надеюсь, он не может увидеть меня. Здесь темно. Я стою так, что тень полностью скрывает мое присутствие.

— Уберите здесь, — резко произносит он. — А этого ублюдка — вниз. В мой кабинет.

Скорее возвращаюсь в комнату. Укладываюсь в постель, не чувствуя собственного тела, накрываюсь одеялом.

Мое сердце колотится так, что сразу выдаст меня.

К счастью, Джабаров приходит обратно еще не скоро. Пульс понемногу выравнивается, но после резко взмывает вверх, когда матрас пружинит под его тяжестью.

Делаю вид, что сплю. Зажмуриваюсь, будто он способен увидеть мои распахнутые глаза в темноте и почуять подвох.

Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, и мне приходится приложить все свое самообладание, чтобы не дернуться.

Он медленно ведет пальцами по моей спине. А я от страха ни жива, ни мертва.

— Ты забыла снять халат, — говорит Джабаров.

О нет.

Так глупо выдать себя.

— Я не прощаю предательства, Лиля, — ровно продолжает он. — Этот охранник продал меня, хотел установить «прослушку» в моем доме.

Джабаров говорит спокойно, но даже так я словно бы считываю звенящую ярость в его низком голосе.

— Тебе не надо меня бояться, — заключает он. — Делай, что говорю, и твоя жизнь в моем доме будет счастливой.

Трудно поверить, что все настолько просто.

— Когда мне надоест тебя трахать, ты отправишься домой с такой суммой денег на счету, что никто и слова против сказать не посмеет, — добавляет Джабаров, лениво поглаживая мою спину.

И я стараюсь не думать о том, что недавно он этими же руками пытал и резал человека. Пусть и предателя. Не важно. Это все ненормально. Нельзя так.

Девочки, открыта подписка по самой низкой цене (скидка для первых читателей) на жаркую книгу Валерии "Я тебя купил" и там как раз вышла горячая прода -

11

Несколько дней проходит спокойно.

Джабаров куда-то уезжает. И хоть мне сильно не по себе в его спальне, даже когда его самого нет, все равно теперь дышится немного свободнее.

А потом ко мне подходит горничная и говорит:

— Хозяин возвращается сегодня вечером. Вас отвезут в ресторан. Он хочет поужинать вместе с вами.

— Хорошо, — даже это короткое слово дается с трудом.

Не понимаю. Зачем ему выводить меня куда-то? Мы раньше ужинали вместе. Здесь, в доме. Почему теперь именно ресторан?

Конечно, я не задаю лишних вопросов. Мне приносят еще одно платье вдобавок к тем вещам, которые уже есть. Туфли, сумка, драгоценности.

Последний пункт напрягает особенно сильно.