Баба Тася (86 лет) — боевая прабабушка Люсиль, обладающая стальной закалкой, отменным чувством юмора и березовой метлой наготове.

Мудрая хранительница деревенского уклада, которая с порога готова перекатать столичный «стритстайл» в практичную работу по хозяйству.

За строгим ворчанием, фирменными фразочками и воспитательными мерами скрываются искренняя забота, теплота и желание уберечь внучку от жизненных ошибок и разбитого сердца.

***

Козы Манька и Зинка — главная рогатая мафия Прудищ!

Зинка — идейный вдохновитель, личный цензор и ревнивая хранительница морали, то и дело нападающая на тракториста.

Манька — ценительница комнатной герани и элитной кулинарии.

Вместе они способны устроить грандиозный хаос, взломать любой замок и преподать урок столичным гостям!

Ну как вам наши герои?

Глава 3. Кутюр среди лопухов

Люсиль

Первая попытка припарковаться заканчивается оглушительным фиаско. Вторая тоже.

В итоге я стою посреди дороги и пытаюсь не разрыдаться. За что мне это все?!

Моя белоснежная «бэшечка» сиротливо приткнулась к покосившемуся забору.

Внезапно калитка распахивается и передо мной появляется ОНА. Прабабушка Таисия Вячеславовна.

Советская женщина стальной закалки, пережившая дефицит, перестройку и, кажется, всех наших родственников.

На ней ситцевый халат в чудовищный цветочек, галоши на босу ногу и платок.

— Матерь божья… — баба Тася медленно обходит меня по кругу, и в её взгляде читается искреннее изумление. — Это что за чудо-юдо к нам из столицы откомандировали? Люсь, ты чего голая-то приехала? В сорочке… Где штаны?

— Бабуль, я не Люся, а Люсиль, — вздыхаю, придерживая подол шелкового мини. — И не «голая», это актуальный стритстайл. Эксклюзивная коллекция, между прочим!

— Эксклюзивная, говоришь? — прабабушка останавливается напротив, качает головой. В глубине её глаз вспыхивают теплые, смешливые искорки. Она бесцеремонно сжимает мою руку. — Тьфу, тощая какая! Кожа да кости, как у той суповой курицы, что у Виолы Гавриловны сдохла в понедельник.

Кажется, у меня начинает дергаться глаз. Меня только что сравнили с мертвой курицей?

Тем временем Таисия Вячеславовна продолжает свой пассаж:

— Отец тебя там вообще не кормит, одними своими миллионами потчует? А колесницу-то белую зачем притащила? Куда мы её ставить будем? Тут трактора ходят, сомнут твою пузотёрку и не заметят!

При слове «трактор» меня передергивает.

— Ничего не пузотёрка, у неё спортивный обвес! — насупливаюсь.

— Обвес у неё… Ладно, пошли домой, горе луковое. Кормить тебя буду, а то ветром сдует, мне перед отцом твоим отвечать.

Это место совсем не похоже на эко-отель. И вопрос тут не в терминологии! Тут ни разу не комфортно и воняет навозом!

От лицезрения спальни у меня случается культурный шок. Из интерьера здесь: железная кровать времен первого генсека, обшарпанный деревянный комод, накрытый вязаной салфеточкой, и триумф деревенского барокко — огромный ковёр на стене.

Я хочу домой!

— Вот, располагайся, внучка, — прабабушка хлопает по выцветшему покрывалу, выбивая неслабое такое облако пыли. — Царские хоромы. Не пентхаус, чай, зато натуральное дерево.

Баба Тася уходит, а я сажусь на кровать. Сетка издает пронзительный скрип. Вздыхаю.

Впервые за много лет осталась без денег, друзей и возможности просто вызвать такси.

Я почти в отчаянии. Почти. Не хватает крошечного шажочка…

Но нытьё отменяется — папа точно не простит слабость. Значит, выход один: зажечь эту деревню по полной.

Хлопаю себя по щекам. Уныние — это не про Углицких.

Раз уж я на природе, надо одеться соответственно. Лезу в чемодан. Выуживаю ультракороткие джинсовые шорты, белый кроп-топ, оголяющий мой плоский живот, и босоножки на шпильке.

Идеально!

Распахиваю дверь, готовая покорять эти Прудищи. Пока спускаюсь со второго этажа, три раза чуть не ломаю ноги.

Баба Тася как раз режет лук. При виде меня застывает с ножом в руке. По выражению её лица вижу, что она впервые в жизни не знает, с чего начать воспитательную беседу.

— Господи, помилуй… Люсь, ты опять в трусах? А зачем эти копыта? Это ты для кого так вырядилась? Для коз моих, что ль? — всплескивает руками, чуть не роняет нож.

— Бабуль, это шорты с высокой посадкой! Так сейчас модно, — гордо заявляю, поправляя волосы. — В деревне тоже можно выглядеть сногсшибательно, между прочим!

— Ну то, что на этих копытах все ноги расшибешь, это понятно, — замечает она.

— Эстетика рустик сейчас на пике трендов! — в отчаянии выпаливаю.

— Какой Рустик? Дед Рустам, что ли? Так помер в том году-то… — философски отмечает баба Тася. — Козы у меня, Зинка да Манька. Не козлы, твою эстетику не оценят. Скоро обед готов будет, иди пока воздухом подыши.