— Я не представляю интересы мудаков, — Джаггер не удостаивает его вниманием.

— Но ты же представляешь Фостера, — парирует Дрю.

— Завались, Дрю. И как мы будем тебя называть, если Йен свалит от ваших жалких задниц? ДИКам придет конец, — хмурится Хейс, и мы все переглядываемся с усмешкой.

Третий аутфилдер из маленького трио, Кэмден, как всегда тихо сидит в углу. Дурную репутацию им обеспечивает именно Дрю – молодой, дерзкий, с языком без костей, который вечно втягивает его в неприятности.

Джаггер поднимает руку и смотрит на часы.

— Тик-так, время – деньги. Пошли. Рипли одолжил нам свой кабинет.

Я снова переглядываюсь с друзьями.

Деккер похлопывает меня по плечу.

— Жаль, что тебе даже завтрак не светит в качестве утешения к этому разговору.

Я сурово щурюсь.

— Да уж, сосиски там просто отпад, — вставляет Фостер. — С ними нотации переносятся куда легче.

Джаггер возмущенно качает головой, но я наслышан о том, как он водил моих напарников на завтрак, когда в их карьере намечался сбой и ему нужно было наставить их на путь истинный. Но обо мне ему беспокоиться нечего. Я в лучшей форме за всю свою жизнь, и к моей игре никогда не было претензий.

— Да, еда сглаживает углы, — соглашается Хейс.

Вся троица уставляется на меня.

— Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, — я достаю телефон из кармана и подхожу к Джаггеру.

— Узнаешь, когда зайдем в кабинет, — он обводит взглядом раздевалку, где, я уверен, все тоже ломают голову над тем, что здесь забыл мой агент. Обычно такие визиты не сулят ничего хорошего.

— Мог бы и не напрягаться с личным визитом. Достаточно было просто позвонить.

Джаггер смеется.

— Я приехал ради «Фэлконс».

Мы все дружно стонем: ни для кого не секрет, что хоккеисты чикагской команды – его любимчики. Да, они – династия, брали Кубок четыре года подряд. Но после ухода Твити в прошлом сезоне защитить титул в этом году будет куда сложнее, чем они думают.

Я иду впереди него.

— Когда мы выиграем, в нашем автобусе места тебе не найдется.

— Я куплю собственный автобус на те деньги, что заработаю на тебе.

У Джаггера на все готов ответ, и я это уважаю. Мы с ним одного поля ягоды, хотя он еще более самоуверенный, чем я, а это, надо сказать, то еще достижение.

Мы выходим из раздевалки и идем по коридору к кабинету Рипли.

Джаггер открывает дверь, и я захожу внутрь. Кабинет увешан фотографиями Пенелопы и Хейзел, здесь есть даже свадебный снимок из мэрии: Пенелопа и Деккер в классических свадебных нарядах. А я-то думал, мы с Хедли заявимся в джинсах или шортах, без всяких там изысков – все равно ведь никто не должен знать.

Свадьба Деккера была по любви. Наша – по расчету.

Я никогда не представлял свою свадьбу такой, но, возможно, о нашей женитьбе вообще никто не узнает.

— Садись, — Джаггер кивком указывает на диван. Сам он не садится, а прислоняется к краю стола Рипли, скрестив руки на груди.

Я пытаюсь устроиться поудобнее на неудобном диване.

— Я все еще не понимаю, почему ты здесь.

— Люблю проведывать своих игроков, — что-то в выражении его лица подсказывает мне: это далеко не единственная причина.

Я вздыхаю и зажмуриваюсь.

— Кто тебе растрепал?

— Думаешь, у меня нет связей?

Я смотрю на стену, где на маркерной доске Рипли расписан состав команды. Охренеть, он поднял меня в списке отбивающих, да, черт возьми!

— Сосредоточься, — он щелкает пальцами в воздухе.

Я сужаю глаза. Мои парни меня бы не сдали, так кто тогда?

— Что?

Он пересекает кабинет и садится в кресло напротив меня.

— В общем, до меня дошли слухи о тебе...

Приехали. Он реально в курсе.

— Все не так, как ты думаешь, — говорю я.

— Правда? А я-то надеялся, что мой источник ошибается. Выходит, нет?

— До вчерашнего вечера ничего еще не было официально. А до этого – вообще вилами по воде писано.

— Дерьмо, Ист, — он вскакивает и, ероша волосы, начинает мерить шагами кабинет.

Я никогда не видел, чтобы Джаггер так мельтешил. Обычно он держит все под контролем. Значит, он считает, что все настолько плохо и это ударит по моей карьере. Черт, на этот раз я реально облажался.

— Ты хоть представляешь, как хреново это будет выглядеть? И как ты себе вообще это представляешь?

Я пожимаю плечами.

— У меня есть план. Все будет нормально.

Он снова приваливается к столу Рипли, упираясь руками в края так, что костяшки белеют.

— План? — его идеально выщипанные брови ползут вверх. — Поделишься?

— Ну, я договорился с подругой: она возьмет все на себя на время сезона.

Его брови из изогнутых становятся нахмуренными, и он склоняет голову набок.

— Все будет хорошо.

В кабинете повисает тишина.

Должно быть, он в шоке от того, что я уже решил задачку «как отыграть сезон, имея на руках сына».