— Чисто теоретически, вы хотите сказать? — Он разглядывал изображение, которое сам же когда-то обрабатывал в цифровом виде. — Что ж, тогда настоящий Нимайер говорил правду — никакой встречи не было, а это значит…

— …что убийца — Килиан, — закончил мысль Пуласки.

На лбу Фло пролегла резкая складка.

— Так ведь это вы с самого начала и подозревали. Не вы ли сейчас сами хотите подогнать факты под собственную правоту?

— Нет, всё ровно наоборот, — возразил Пуласки. — Стоило вам однажды решить, что встреча в ресторане действительно состоялась, — и вы стали принимать на веру всё, что эту версию подтверждало, и отметать всё, что ей противоречило.

— Ладно, господин психолог, — проворчал Фло. — Так мы можем препираться до бесконечности. Но почему вам это пришло в голову именно сейчас?

— Мы автоматически, бессознательно понаделали слишком много выводов — просто потому, что они идеально ложились в нашу схему. То, что Килиан в своём подкасте раскрывает преступления, ещё не значит, будто он сам неспособен ни одного совершить. И то, что Нимайер…

— …гениальный шахматист, ещё не значит, что он способен спланировать изощрённое убийство, — подхватил Фло. — Понятно. Стало быть, вы предлагаете поставить под сомнение всё с самого начала.

Пуласки кивнул и снова указал на экран.

— С этим видео что-то не так. Я это чувствую, но никак не могу уловить, что именно. И это сводит меня с ума.

Он запустил запись сначала, и они принялись пересматривать её вдвоём.

— Не вижу ничего подозрительного, — вздохнул Фло.

— Я тоже…

Пуласки уже взялся за телефон и набрал Эвелин. Та ответила после третьего гудка.

— Не помешаю?

— Нет, всё в порядке. Я как раз возвращаюсь на такси от Касема.

Она коротко рассказала, что произошло. Затем Пуласки изложил свои подозрения и сообщил, что Фло сидит рядом и уже в курсе дела.

— Боже мой, и надо же вам выскочить с такой версией именно сейчас, когда мы поставили точку, — простонала она. — Хотя, видимо, стоит довериться вашей интуиции — она ведь не раз себя оправдывала.

В трубке слышался уличный шум и сигналы клаксонов.

— И что теперь?

Пуласки наблюдал, как Фло прохаживается по комнате: вот он приподнял крышку алюминиевого контейнера, с любопытством заглянул внутрь, скривился и торопливо закрыл упаковку.

И слава богу, что ты до неё не дотрагиваешься, — подумал Пуласки под бурчание собственного желудка и снова сосредоточился на Эвелин.

— Вы ведь сами говорили с Нимайером, — напомнил он. — Постарайтесь припомнить ту встречу у него дома. Сопоставьте настоящего профессора с тем, кого мы видим на записи. Манера держаться? Жесты? Походка?

В трубке повисла тишина. На улице грянул могучий раскат грома, и с запозданием его донёс динамик.

— Так, навскидку, могу сказать одно: мне ничего не бросилось в глаза, — наконец произнесла она. — Господи, ну и погодка! Ладно, новый сценарий: что, если и Килиана, и Нимайера подставил кто-то третий?

— Вы имеете в виду «третьего человека»? — усмехнулся Пуласки, вспомнив свою прогулку по венской канализации.

— Да. — Эвелин оставалась серьёзной. — Например, клан Касема? Мы ведь его совершенно упустили из виду.

— Упустили, потому что в фокусе был другой, куда более правдоподобный подозреваемый. Но это не Касем.

Погрузившись в раздумья, Пуласки наблюдал, как Фло продолжает с любопытством бродить по номеру: вот он заметил «Звёздные дневники» Лема, снял книгу с полки и принялся перелистывать страницы.

— Осторожно, закладка! — крикнул Пуласки, но было уже поздно: она спорхнула на пол.

Фло поднял её и виновато пожал плечами.

— Простите, я не думал, что вы… — Он помахал закладкой, и взгляд Пуласки снова упал на изречение под логотипом книжного магазина.

«Какое счастье, что я заболел, — теперь книга получится гораздо лучше».

И тут в голове щёлкнуло.

БОЛЕН! Вот оно!

— Стоп! — оборвал он Эвелин на полуслове. — Когда вы были у Нимайера, у него была красная кожа на шее? На затылке — там, где он постоянно чесался?

— Что? — Эвелин на мгновение задумалась. — Да. А почему вы спрашиваете?

Пуласки нетерпеливо защёлкал пальцами и ткнул в экран. Фло уже сообразил, в чём дело, и схватился за пульт.

— У Нимайера явно какое-то кожное заболевание, он постоянно чешется, — выпалил Пуласки. — И в ресторане, и при аресте, и в роликах из университета.

— И что? — пробормотала Эвелин. — Что в этом не так? Насколько я помню, он всегда пользуется правой рукой — никаких отклонений тут нет.

— Дело не в этом… Вот, смотрите! — крикнул Пуласки.

Фло уже остановил запись на нужном кадре. Отчётливо виден был белый затылок Нимайера.

— Насколько можно судить, в ресторане кожа у него не воспалена и не покрасневшая, — выдохнул Пуласки. — И никаких чешуек. Боже, вот что цепляло меня всё это время! Это место должно быть багровым!