Он направился прямиком к лифту — тесному до невозможности, никак не вязавшемуся с архитектурой здания и явно встроенному уже потом, рядом с лестничной клеткой. На табличке у стены значилось, что часы посещения начинаются только с пятнадцати ноль-ноль.

Чёрт! План выдать себя за посетителя летел в тартарары. Полномочий следователя дрезденского ЛКА у него здесь всё равно не было, а представиться помощником той самой адвокатессы, что защищает предполагаемого убийцу Алейны, и подавно ни к чему не приведёт — разве что к раздражению медсестёр. Оставался единственный путь: сойти за пациента. И у него уже была идея, как это провернуть.

Хирургическое отделение располагалось на третьем этаже. Этажом ниже — терапия. Он нажал кнопку, и лифт со скрежетом тронулся. На втором этаже кабина замерла, и с тонким звоночком разъехались двери.

Пуласки шагнул в коридор и, не оглядываясь и не озираясь, свернул на первой же развилке — так, будто прекрасно знал, куда идёт. С сервировочной тележки он подхватил чайник и две чашки и вошёл в отделение терапии «Б». Навстречу прошли две медсестры, но даже не обернулись.

Через несколько шагов начались палаты. Большинство дверей стояли распахнутыми, и Пуласки видел внутри пожилых мужчин в белой больничной одежде в синий горошек — они лежали на кроватях. Кондиционеров, судя по всему, не было: окна приоткрыты, шторы вздуваются, и сквозняк несёт по коридору запах мазей.

Впереди из палаты вышел молодой санитар, ведя под руку сутулого седого старика с ходунками.

— Так, господин Валлецек, сейчас мы делаем МРТ, а потом я провожу вас обратно.

Пуласки навострил уши. Отлично! Это надолго. Он замедлил шаг, дождался, пока эти двое скроются в глубине коридора, и проскользнул в палату. Кроме него, в двухместном номере был ещё один человек — он лежал спиной к двери и тихо похрапывал.

Пуласки притворил дверь и поставил на тумбочку чайник и чашки. Быстро перебрал шкафчики, пока не нашёл свежую больничную рубаху в синий горошек, стянул пиджак и сорочку, повесил всё в шкаф и натянул халат. Захватив только мобильник, босиком вышел из палаты и поднялся по лестнице этажом выше.

До сих пор ему ни разу не приходилось прибегать к подобным грязноватым уловкам, чтобы получить как полицейскому нужные сведения. Хватало служебного удостоверения. И эта ситуация была для него совершенно непривычной — и какой-то унизительной. Но плевать, тут тебя ни одна собака не знает, — подумал он. И пока никто не пронюхает, что он из дрезденского ЛКА, никакого служебного расследования ему не грозит.

Добравшись до хирургии, он ещё издали заметил сестринский пост. По пути стянул со столика глянцевый журнал и сунул под мышку.

Пожилая дама за стойкой даже не подняла глаз — лишь когда он, отдуваясь, привалился к столешнице, она наконец взглянула на него.

— Уф-ф… — выдохнул он, утирая со лба пот. — Жарко сегодня, а?

Она подняла на него взгляд.

— Да, духотища страшная. А вы?..

— Я уже два раза по лестнице — туда-сюда, — выпалил он, не дав сестре спросить его имя. — Потихоньку прихожу в норму. Мне сделали шунтирование на ноге. Госпожа доктор Аль-Рашид сказала, что нужно как можно больше двигаться — так быстрее заживёт.

— Алейна вас оперировала?

Пуласки кивнул.

— Жуткая история с ней приключилась, не правда ли? — он понизил голос. — Говорят, это тот тру-крайм-подкастер.

Она оглядела его с подозрением.

— Да, говорят.

— Я видел его здесь за день до убийства, — обронил Пуласки как бы между прочим.

Сестра кивнула, наклонилась к селектору, нажала кнопку и произнесла:

— Хелене, подойди, пожалуйста.

Через несколько секунд за стойкой открылась дверь, и из ординаторской вышла стройная привлекательная брюнетка лет тридцати с небольшим.

— Что такое?

Пожилая дама кивнула в сторону Пуласки:

— Господин интересуется Алейной. Якобы она его оперировала. Шунтирование, мол, — хотя Алейна уже больше года таких операций не делает. Да к тому же он, по его словам, видел тут того подкастера.

Хелене с насмешливой улыбкой облокотилась о стойку.

— Уголовная полиция была здесь ещё вчера, опросила всех пациентов и всех сотрудников, кто дежурил накануне убийства. — Она смерила Пуласки взглядом. — И вас среди них не было. К тому же вы не из наших пациентов.

Пуласки почувствовал, как к лицу прилила кровь.

— Я…

Хелене указала на его запястье:

— Где ваш браслет? В следующий раз готовьтесь получше. Вы из прессы?

Пожилая сестра тоже усмехнулась — теперь уже язвительно — и колко добавила:

— Или вы, чего доброго, сами тру-крайм-подкастер?

Ха-ха, очень смешно.

— Ладно, поймали, — буркнул Пуласки. — Я бы мог попытаться скормить вам очередную небылицу, но избавлю нас всех от этого. — Он глубоко вздохнул. — Я детектив. Меня нанял отец доктора Аль-Рашид, чтобы выяснить всё об убийстве дочери.

— У вас есть удостоверение?