После разговора с судьёй Эвелин предстояло ответить ещё и на вопросы Островского и сотрудников уголовного розыска. Однако она сослалась на адвокатскую тайну, потребовав взамен личную охрану для госпожи Элерс и её мужа. Наконец ей позволили покинуть кабинет, и она торопливо протиснулась через турникет в холл.

С тех пор как ушли Пуласки и Фло, прошло три четверти часа. Ей до смерти хотелось заглянуть в кафетерий и побаловать себя горячим шоколадом — побольше сахара — и кусочком торта со взбитыми сливками: всё что угодно, лишь бы унять разгулявшиеся нервы. Дело было не только в Нимайере, Гроте, Островском, Касеме и Килиане, но и в беременности, объявившейся в самый неподходящий момент.

Они с Фло никогда не говорили о детях, и теперь она невольно спрашивала себя, готов ли он вообще стать отцом.

Тем более — от сорокалетней.

Она взяла себя в руки и прошла мимо кафетерия.

Лучше сразу в контору — там и работы по горло, и солидный запас шоколада в ящике стола.

Однако у самого выхода ей преградил путь доктор Грот. На нём было пальто, на руке висел зонт.

— Позволите проводить вас до стоянки такси?

Она смерила его строгим взглядом.

Он что, всё это время караулил меня здесь?

— Нет, благодарю, — холодно отозвалась она.

Но Грот не посторонился.

— Поздравляю. Вам удалось прервать процесс и выиграть для нас драгоценное время.

— Тут, пожалуй, и случай мне подыграл, — признала она.

— Как бы то ни было, дату первого полноценного заседания судья пока не назначила, — продолжал Грот. — Когда я получу от вас материалы для защиты?

А ведь верно — материалы!

В этой суматохе она совсем забыла о его требовании.

— Дайте мне ещё пару часов, прежде чем идти к Островскому.

Он многозначительно посмотрел на неё.

— Сегодня вечером — у меня на столе!

— Постараюсь, — вздохнула она и, оставив его стоять, поспешила вниз по лестнице — сквозь дождь, в сторону стоянки такси.

На ходу Эвелин натянула капюшон тёмно-синего плаща и краем глаза заметила, что кто-то приближается к ней сбоку. Она быстро покосилась в другую сторону.

И оттуда тоже!

А едва она спустилась, как у самого здания увидела чёрный лимузин с дипломатическими номерами.

Чёрт!

— Будьте добры пройти с нами! — раздался голос Саджида с тихой угрожающей ноткой.

— Не упрямься! — предостерёг её Имраан.

В следующий миг её крепко взяли под обе руки и повели к машине.

Чёрт побери, надо было всё-таки принять предложение Грота.

Задняя дверь распахнулась, и Эвелин втолкнули внутрь. Имраан и Саджид сели по обе стороны. Не успела она стянуть капюшон, как лимузин тронулся.

— Это что, похищение? — вырвалось у неё.

— Помилуйте. — Касем сидел напротив. — Вы ведь сами сели в машину. Это подтвердит любой из присутствующих. Даже водитель.

Кроме Касема, Саджида, Имраана и водителя в салоне был ещё один человек — наискосок от неё. Тщедушный, лет тридцати. Все, кроме Касема в безупречном костюме, были в чёрных джинсах и тёмных водолазках.

Прямо расстрельная команда, — с горечью подумала Эвелин.

— И что теперь? — прошипела она.

Касем щёлкнул пальцами, и Имраан тотчас отобрал у неё сумочку. Телефон он сунул себе в карман, а в остальном содержимом скрупулёзно покопался.

— Али! — коротко бросил он и передал сумку тщедушному.

Тот убрал её куда-то за спину.

Так вот он, Али. Тот самый мрачный подручный Имраана, что выслеживал Пуласки.

Мужчина с жидкими чёрными усиками и бородкой клинышком — встреть она его при других обстоятельствах, скорее представила бы за стойкой какой-нибудь безобидной шавермы, чем рядом с миллиардером, замешанным в тёмных делах.

— И что теперь? — повторила Эвелин уже со злостью.

Никто не отозвался. Машина шла через центр на юг, и тяжёлое молчание в салоне лишь сгущало напряжение.

Наконец Касем подался вперёд и опёрся локтями о колени.

— Вы расстроили мои планы, — констатировал он.

— А вы всерьёз рассчитывали, что я буду сложа руки смотреть, как вы устраиваете убийство?

— Что известно полиции?

— Пока ничего — но это может быстро измениться, если вы немедленно меня не отпустите!

Касем улыбнулся.

— Отпустить? — Он опустил уголки губ и покачал головой. — Об этом теперь не может быть и речи.

Сердце Эвелин забилось чаще. Она искоса взглянула на Имраана — тот сидел как каменный.

В крайнем случае на помощь он не придёт. Без колебаний выполнит приказ хозяина, лишь бы спасти собственную шкуру.

— Кто убил мою дочь? — спросил Касем, явно стараясь говорить ровно. — Я знаю, что вам это известно. Так что не делайте из меня дурака.

Эвелин сглотнула.

Знакомая картина. Только теперь он не выпустит меня, пока не получит ответа, который его устроит.

— Этого я вам сказать не могу.