В его ситуации это глупо. Это безрассудно.

И это заставляет меня сжимать бедра, чтобы подавить желание.

Боже, я надеюсь, что он выиграет в Шладминге.

***

Шладминг, Австрия, 23 января

Шладминг, Австрия, 23 января

Томас

Ночные гонки - это всегда что-то особенное, и я все еще не привык к ним.

Слаломистам знакома вечерняя прохлада, волнение толпы, искусственное освещение, ухудшающее зрение, и странный способ, которым поверхность становится тверже, а не мягче, с каждым следующим номером нагрудника.

Ночной гигантский слалом встречается редко, потому что трассу с искусственным освещением на такой длинной трассе трудно найти. Но это же Шладминг, австрийский горнолыжный курорт.

Если Китцбюэль - мой родной город, то Шладминг - родной город лыжного спорта.

Я думаю, здешние дети рождаются в лыжных ботинках, которые уже давят на их маленькие ножки. Все, от парковки до замков, построено так, чтобы ежедневно принимать десятки тысяч лыжников, а искусственный снег позволяет продлить сезон до предела.

Их ночные гонки - национальный праздник в этой стране.

И я финишировал третьим в первом заезде.

У меня все было под контролем, пока я этого не сделал. Одна ошибка над равниной, потеря скорости, и вот я здесь, зная, что должен изо всех сил стараться догнать парней, занявших первое и второе места. Нико первый; мне больно отбирать у него победу. Но я все равно это сделаю.

СМИ ведут себя так, будто я какой-то сверхчеловек, которому не позволено совершать ошибки. Катарине пришлось положить конец бесконечному потоку вопросов.

- Что пошло не так, Томас? - спросил я.

- Что бы ты сделал лучше, Томас?

- Вы немного устали после Китцбюэля?

- Вечеринка с Китцем сказалась на твоей форме, Томас?

Я улыбаюсь про себя.

Брюнетка с последним вопросом оказалась ближе, чем она думала.

Но это правда?

Чувствую ли я давление, зная, что не смогу попробовать свою любимую киску, если проиграю?

Это была потеря концентрации? Я думаю о прекрасных ногах, между которыми хочу оказаться, о ее стонах, умоляющих меня оседлать ее сильнее...

Я качаю головой.

Я проанализировал пробег, и в нем не было ничего необычного. Просто ошибка, подобная тысячам, которые я совершил за свою карьеру.

Одно скольжение по краю, на долю секунды дольше на внешней лыже, на метр дальше от ворот.

Ничего такого, что я не смог бы починить во втором заходе.

Я откидываюсь на спинку дивана в нашей послеоперационной палате и потягиваю свой энергетический напиток. Время почти вышло. Скоро я встану, снаряжусь и отправлюсь на повторную проверку трассы.

Нико уже ушел, нервы берут верх над ним; остальные давно ушли. Я здесь последний, и вот так просто я вижу того, кого так долго ждал.

- Спасибо, что оградила меня от прессы, - говорю я Катарине, как только она переступает порог.

“Это моя работа”, - отвечает она с полуулыбкой.

Она смотрит на меня, и ее глаза сканируют мое тело с такой интенсивностью, что у меня встает.

Я знаю, что мои мышцы отлично смотрятся в верхнем слое, но это больше похоже на то, что она представляет мое тело на своем.

Боже, а я даже не выиграл.

Это перед гонкой, но я не могу устоять. Я беру ее за руку и сажаю к себе на колени.

- Не здесь, - шепчет она, но не отстраняется, когда я прикусываю мочку ее уха и провожу губами по шее.

“ Не сейчас, - заканчиваю я фразу, которую она собиралась сказать. - Я не выиграл.

Я глажу ее идеальную грудь, и у нее перехватывает дыхание. Говорят, никакого секса перед забегом, не для того, чтобы притупить преимущество, которое дает нам тестостерон. Никакого удовлетворения. Но такого рода поддразнивания противоположны; они заостряют мое внимание.

Я обхватываю ладонью ее другую грудь и сжимаю ее, наслаждаясь тем, как она подходит к моей руке, даже когда ее лифчик стоит у меня на пути. Ее стон едва слышен, но мой член слышит его раньше, чем я, упираясь в ее ягодицы. Знать, что она чувствует мой стояк, соблазнительно, опьяняюще.

Она хочет бороться с этим, установить свои нелепые правила, притвориться, что все контролирует, но не может.

Она беспомощна, когда моя рука скользит у нее между ног. Другой рукой я расстегиваю пуговицы на ее джинсах. Мне нужно добраться до ее голой киски, мне нужно знать, насколько она влажна для меня.

Но пока я возлюсь с ее джинсами, она смеется и вскакивает.

Ее глаза горят. Губы влажные. Дыхание прерывистое. Она выглядит сногсшибательно.

— Вам предстоит выиграть гонку, мистер Керн, - говорит она. - Не будет ли это, - она указывает на мою эрекцию, - проблемой между воротами?

“Вовсе нет”, - ухмыляюсь я. “Я никогда не терял здесь GS. Не собираюсь начинать — даже если ты меня отвлекаешь.

- Тогда, - она подходит ближе, прижимается ко мне всем телом и шепчет мне в губы, - не разочаровывай меня.