Кортни вышел к «дому», и его поведение разительно изменилось. Во время гимна он стоял натянутый как струна, буквально излучая напряжение. Я чувствовала это почти физически, хоть нас и разделяло больше шести метров. Потом двое его товарищей по команде указали на его ногу, и тут я заметила разницу между правым и левым щитком. Он никогда не скрывал, как важен для него распорядок. Все имело значение: от счастливых носков до цвета экипировки, от порядка, в котором он надевал защиту, до времени приезда на стадион. Даже та белая рубашка.

От его привычки изводить себя из-за мелочей у меня сжималось сердце. Может, я смогу помочь ему понять, что у вселенной свои планы? И что они скорее чудесны, чем тревожны. К тому же мне нравилась мысль, что вселенная сама поместила мое имя на его задницу.

— Я все жду, когда ему это надоест и он свалит. Я вел себя как последний козел, честное слово, перепробовал все способы.

— Что? — переспросила я.

Лиам отмахнулся.

— Бесполезно. У него будто иммунитет на мои закидоны и твою странность, — он сполз в кресле так низко, словно хотел, чтобы оно его поглотило.

— Странность? — я нахмурилась.

— Ма, ты хоть понимаешь, что сейчас на весь стадион орала про его задницу? — он скрестил руки на груди поверх своего нового джерси. Мое, под номером восемь, было темно-синим, а у Лиама — белым в синюю полоску. Когда я отдавала сыну подарок от Кортни, я боялась, что придется его уговаривать, но он сам спустился из своей комнаты уже в форме. И хотя он все еще кривился при любом упоминании Кортни, я видела, что его броня потихоньку дает трещину. Он начинал нравиться парню.

Мышцы на предплечьях Кортни перекатывались, пока он поправлял волосы, надевал кепку и маску. Он опустился в присед и расправил широкие плечи. Да уж. Кортни Миллер за ловушкой — лучший вид в мире. Резкий поворот головы, и его голубые глаза впились в мои. Улыбнувшись, он подмигнул.

Лиам изобразил рвотный рефлекс.

— Вам обоим нужно быть менее противными.

— Лиам, момент жизненного урока, — я подогнула ногу под себя на пластиковом сиденье и сдвинула солнечные очки с макушки на переносицу. — Моя работа как родителя — позорить тебя до конца твоих дней.

Он застонал.

— Могло быть и хуже, мы могли притащить сюда всех мам сразу, — я достала вишневый леденец и зажала его в зубах.

— Ха-ха, — он закатил глаза, но быстро переключился на игру.

За эти годы я пару раз была на бейсболе с Лиамом и даже на одной игре Revs в июне, но когда на поле кто-то близкий, ощущения совсем другие. Кортни во время игры был невероятно горяч. И сколько бы я не шутила, что пришла поглазеть на него, меня поражала именно его выдержка. То, как он успокаивал молодого питчера и перебрасывался шутками с бьющими. Как быстро он добегал со второй базы в конце иннинга, чтобы успеть занять место и начать следующий. Он был профессионалом экстра-класса, и от этого в груди разливалось странное чувство.

Игра закончилась страйком в начале девятого иннинга, Revs вели в два очка. Кортни поднял маску и коснулся кулаком кулака питчера, после чего направился в нашу сторону.

— Лиам! — крикнул он моему сыну прямо с поля и бросил мяч. У Лиама округлились глаза, но он его поймал. Снова подмигнув, Кортни скрылся в дагауте.

— Поверить не могу, он отдал мне победный мяч! — Лиам прямо сиял.

— Дилан? — Ханна стояла в проходе, призывая нас следовать за ней. — Беккет просил отвести вас в командную комнату.

— Как думаешь, ребята распишутся на нем? — Лиам вскочил и пошел за Ханной, я выбралась следом.

— Уверена, что да. Сейчас заберу дочку Тома Уилсона из ложи, и пойдем вниз, хорошо? — бросила Ханна, почти не оборачиваясь. Эта женщина всегда была в движении. Она очень напоминала мне Лив — такая же деятельная.

Мы забрали дочку главного тренера, и к тому времени, как мы добрались до командной комнаты, еда после игры уже была накрыта. Несколько игроков, которые не участвовали в матче, бродили неподалеку.

— Можно нам поесть? — спросил Лиам.

— Друг, мы уже съели по два хот-дога и по мороженому. Пока что меня не мучил утренний токсикоз или дикая усталость, но вздутие живота стало моим проклятием, и если я съем еще хоть кусочек, мои и без того тесные шорты просто не застегнутся.

— И что? Третий ужин — это святое, — рассмеялся Лиам.

— Я схожу с тобой, — улыбнулась стоявшая рядом Эйвери, дочь Тома Уилсона.

Мой сын покраснел до корней волос. Эта двадцатипятилетняя блондинка была красавицей, и Лиам явно не остался к этому равнодушен.

— Конечно, — он громко сглотнул и пошел за ней.

— Привет.

Один из товарищей Кортни по команде подошел ко мне и, улыбаясь, протянул руку.

— Кристиан Дамиано.

— Дракон? — спросила я, пытаясь соотнести мужчину с историями, которые рассказывал Кортни.

Он рассмеялся.

— Потому что я задаю жару.

Хотя во время разговора он стоял лицом ко мне, его взгляд то и дело соскальзывал через мое плечо в сторону стола с едой. Похоже, у этого парня, как и у Лиама, был пунктик на Эйвери Уилсон.