Буденный и Славский не выдержали и фыркнули, а потом и все остальные, словно подхватив волну, заулыбались. Всего несколько мгновений, но их хватило, чтобы дальше обсуждение пошло еще хлестче и еще полезнее…

– Не сможем мы второй раз под прикрытием броневиков к японским окопам подойти, – ругался где-то через полчаса Мелехов. – На Ляодуне враг не ждал такого, дал выбить даже мелкие батареи, а тут… Точно сохранит! И точно встретит. Сколько техники положим, чтобы только на одном участке прорваться? Пятьдесят машин, целую сотню? И то не факт, что получится.

А вот и возражение, которого я не ожидал. Бросил взгляд на Славского: тот готовится отвечать, но по нему видно, что в глубине души он согласен с каждым словом Мелехова.

– Какая сейчас броня стоит на ваших машинах, капитан? – опередил я его.

– 7 миллиметров, вы же знаете, – удивился тот.

– А если мы ее увеличим?

– Мотор не потянет, – вместо Славского ответил Мелехов.

– Уберем десантный отсек, – предложил я. – И… Уменьшим броню по бокам и сзади, но спереди увеличим хотя бы до 15 миллиметров.

– Если мы переделаем так несколько взводов под машины прорыва – это может и сработать, – воодушевился Славский. – Причем тут сыграет роль не только большая толщина! Мы же пробовали цементировать броню, как это делают на всех новых кораблях – раньше ее толщины для такого не хватало, но вот если будет миллиметров двадцать, то шансы появятся… – тут он заметил несколько недоуменных взглядов и принялся объяснять. – Крупп говорит, что придумал свой способ в 1893-м, до этого была похожая гарвеевская броня, а если послушать наших китайцев, то они пережигали сталь с углем уже тысячу лет. Тут смысл в том, что после такой обработки верхний слой брони становится более твердым и хрупким, а внутренний остается вязким. Такая комбинация будет крошиться, разрушаться, после пары попаданий потеряет половину своих свойств, но, главное, пробить ее будет гораздо сложнее, чем обычную однослойную. И мы действительно сможем попробовать бросить машины в лоб на японские пушки!

– Все равно, – Мелехов вытащил лист бумаги, набросал примерную грузоподъемность и вес новой брони. – Проходим прямо по краю. Любая неровность на дороге, лишняя горка, и машины встанут, а за ними и все наступление.

– А вот это уже точно не проблема! – на этот раз Славский сам нашел ответ. – Время у нас есть! Ночью все равно то наши, то японцы ходят на вылазки – так мы заодно не только рубежи для стрелков отметим, но и дороги расчистим. А в день атаки пустим по ним тяжелые броневики как по шоссе!

Шоссе в это время – это еще не то, что в нашем, но все равно звучит солидно. А главное, я теперь действительно верил, что перегруженные броневики справятся со своей задачей.

После этого мы перешли к обсуждению тактики пехоты. Как собираем резервы, как и где переходим в атаку, движение на дистанции, работа в окопах… Когда закончили, я обратил внимание на потухшие взгляды наших кавалеристов, которые привыкли, что в прорыве обороны они не участвуют, и теперь изо всех сил завидовали остальным.

– Петр Игоревич, – я позвал штабиста, который отвечал за подготовку кавалерийской части наступления.

Бурков вышел вперед, бросил быстрый взгляд на Буденного и Врангеля, с которыми немало времени провел как обычный офицер, а потом принялся рисовать линии еще одного прорыва по мелководью на правом фланге.

– Когда первая линия укреплений будет взята, когда часть сил отвлечется на атаку из Порт-Артура и прорыв Степана Сергеевича по понтонам, именно здесь у нас появится возможность быстро ввести в сражение кавалерию. Очень короткая возможность, чтобы здесь успела проскочить пехота. Броневики в воде да по мягкому дну тоже не пройдут, а вот вы… Сможете!

– Задача – разрушение тыловых коммуникаций японцев? – Врангель прищурился.

– Задача – оборвать подвоз снарядов, – пояснил Бурков. – Японцы их не экономят, зная, что всегда получат новые. И действительно подвоз из резервов полков и дивизий работает как часы! Вот только это не означает, что возле пушек всегда одинаковое количество снарядов. Есть просадки, когда много потратили, а резервы еще в пути, и именно в этот момент их лучше всего подловить. Не получится – паника в тылах тоже поможет. Но если сработать ювелирно, то мы тысячи жизней спасем!

– Сколько эскадронов нужно провести?

– Вас не будут ждать, но у японцев там везде укрепления, так что минимум полк.

– Значит, 6 эскадронов. Успеем?

– Как и с артиллерией, – снова кашлянул Ванновский, – мы будем следить, чтобы подобрать подходящее окно…

Врангель несколько долгих секунд буравил главного разведчика взглядом – понимаю, сложно доверить жизни своих солдат кому-то другому – но в итоге медленно кивнул. После этого обсуждения ушли больше в сторону организационных вопросов, а через два часа я и вовсе всех отпустил. Поговорили, каждому нарезали его кусок задач, и приниматься за них нужно было уже сегодня.