О том, что мы не выбираем судьбу, но можем изменить жизнь. Носим маски, играем спектакли одного актера, пробуем себя на режиссерском поприще. И у некоторых даже удается… И тогда появляется возможность привлечь в свою пьесу кого-то еще…

Я приоткрыла глаза и теперь из-под ресниц наблюдала за Искусником. За тем, как огненные искры от светлячка пляшут в алой роскоши волос, играют янтарем в чуть более светлых, чем основная масса, косичках. За тем, как в глазах цвета полночного неба гаснут золотые звезды, и радужка принимает тот самый бархатный синий цвет, в который окрашивается небосвод в самое темное время суток… Как по резкому лицу пробегают эмоции, принося понимание: насколько он больше меня видел. Сейчас Ярр не казался молодым парнем. В зрелости сидящего напротив ленейри нельзя было усомниться ни на секунду.

– «Здесь слово не станет светом, но что тебе нужды в том? – Мидьяр обжег меня пронзительным взглядом. – Здесь хочется быть поэтом, но выгодней быть шутом.»

О да… Шутом нашему Искуснику, и правда, быть выгоднее. И потом все неприятно удивляются, когда у таких вот балагуров внезапно испаряется из глаз всё веселье, а из голоса смех, который заменяется сталью твердо принятого решения. И зубы у них в три ряда обнаруживаются…

Выгоднее… все верно, Ле-Кинаро. Все верно.

Последние отзвуки давно стихли, но в комнате все еще стояла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине.

– Мда, – первым нарушил молчание Лирвейн. – Вот так и живем.

– Кстати, по какому поводу праздник? – я кивнула на бутылку с эликсиром на столе. – Да еще такой… не особо веселый.

Аэрлис встал и налил мне сока, а остальным заново наполнил бокалы и пояснил:

– Дело в том, Аля, что нас всех вытянуло из родных миров примерно в одно время. И когда мы познакомились и узнали об этом, то все вместе напи… хм… посидели. С тех пор это стало своеобразной традицией, – он сел обратно в кресло, немного покачал жидкость в бокале и отпил. – Мидьяр играет, а мы разговариваем или просто молчим.

Хранитель Грез встряхнул волосами, и насыщенный кроваво-алый цвет, что властвовал в его гриве секунду назад, стал светлеть, уступая место золоту и меди.

– Что-то мы совсем загрустили! А с нами дама, ей скучать нельзя! – синеглазый подмигнул мне.

– Дама не скучает, – с улыбкой заверила я музыканта, поставила бокал обратно на столик и обвела любопытным взором высокую компанию. – Надеюсь, я не мешаю?

– Нет, – задумчиво ответил Лир. – На удивление, нет дискомфорта от постороннего присутствия…

– А что, Ро к вам не присоединяется? – поинтересовалась я, решив пропустить мимо ушей непонятную фразу блондина. – Эта фейри по определению не может быть лишней.

– У Ровены весьма своеобразные принципы, – задумчиво проговорил Ас. – Она уважает право других на частную жизнь. И вот такие вечера она почему-то отнесла именно к этой сфере. Хотя мы всегда рады видеть нашу танцовщицу.

– У Ро вообще странные понятия о частной жизни и допустимом пределе влезания в нее, – поморщился Лир. – Как, впрочем, и у любого фейри.

– Ярр, спой еще, – осмелела я и просительно взглянула на Искусника.

– Неа, – покачал головой волшебник, а потом привстал и протянул мне гитару. Ничего не оставалось, кроме как принять инструмент.

Беспомощно посмотрела на мужчин, но наткнулась только на любопытные взгляды. Асгард и Аэрлис ранее не видели меня с гитарой, Ярр лукаво сверкал синими глазами, в задумчивом же взоре Лира было только серое море, на сей раз спокойное. А в воде так сложно что-либо увидеть, кроме своего отражения…

– Спой, – кивнул беловолосый.

– Но… – растерянно начала, не зная, как объяснить, что тогда решилась только потому, что Ярр задел мою гордость. Сейчас же этого никто не стремится сделать. Но… четверо мужчин, и более-менее спокойно я себя чувствую только в компании Ярра. Сталь и Тьма – вообще «темные лошадки».

Пока в голове скакали эти мысли, я сжимала внезапно вспотевшей ладонью гриф гитары и уже подбирала слова для корректного отказа. На судорожно сжатые пальцы легла теплая, смуглая ладонь, и по телу прокатилась приятная волна, оставляя после себя какое-то радостно-искристое ощущение. Всю неуверенность и стеснительность как смыло.

Удивленно посмотрела на отстранившегося Лира, но тот только одобряюще улыбнулся. Эм… что-то он подозрительно благостный.

Впрочем, задумываться о причинах поведения Водника сейчас не хотелось.

Потому как теперь идея спеть казалась если не гениальной, то весьма достойной! Даже песня вспомнилась.

Улыбнулась присутствующим, подмигнула в ответ Мидьяру и притянула гитару ближе к себе. Пробежалась пальцами по струнам и недовольно покачала головой. Давно не играла, все мозоли сошли, пальчики нежные стали. Будет больно. Но ведь оно того стоит? Стоит!