Если бы только Беа знала, насколько это правда. Интересно, что бы она сказала о нашем нынешнем соглашении.

Подозреваю, очень много. Я подавляю чувство вины.

Иногда все, что мы можем сделать, — это сделать все, что в наших силах. Мы живем в испорченном мире. И Кэт… Кэт и так несет на своих плечах достаточно вины. Настолько сильной, что я большую часть дней удивляюсь, как она еще держится на ногах.

— Не отпускай ее, Дом, — мягко говорит Беа. — За хорошие вещи стоит бороться. И я думаю, она испытала достаточно боли.

— Это так. — Я знаю это. Видел это, те части, которые она позволяет мне видеть. — Она хочет прийти, ты знаешь. Но она не может... она не может заставить себя, Беа.

— Я понимаю. — Моя сестра не судит. — Кроме того, Джозефу Корво, вероятно, было бы что сказать по этому поводу, если бы она это сделала, и она это знает. Оставаясь в стороне, она делает все, что в ее силах, Дом. Единственное, что она может, — отводить любопытные взгляды. Даже если это рвет ее душу.

Я наклоняюсь вперед. Мой голос звучит хрипло, когда я наконец заговариваю. — Я… Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.

Но в этом есть смысл.

Защищать.

Всегда защищать.

— Некоторые вещи не нужно озвучивать, — тихо говорит Беа. — Но моя дверь всегда будет открыта для нее, если она решит иначе. Я и это пойму.

— Что я сделал, чтобы заслужить такую сестру как ты? — Я наблюдаю, как Алессия начинает шевелиться. Ее рука сжимает платье Беа немного крепче, глаза приоткрываются и медленно останавливаются на мне.

Я втягиваю воздух. Яркие, сверкающе зеленые.

Безошибочно узнаваемые.

— Я знаю, — тихо говорит Беа. — Некоторые вещи нельзя долго скрывать.

Я с усилием выдыхаю из сжатых легких. — Мы всегда знали, что такая возможность есть.

Моя сестра закрывает глаза. Прижимается губами к кудряшкам Алессии. — Sì. Некоторые вещи не могут длиться вечно.

— Беа, — говорю я хрипло. — Если что-то пойдет не так… Если мы не сможем...

Я едва могу выдавить из себя эти слова.

Если мы не сможем сделать то, что должно быть сделано. Если мы потерпим неудачу.

— Тогда все будет в порядке. — Мы оба поворачиваемся к Пепе. Мой шурин стоит в дверях, его лицо усталое, но взгляд мягкий, устремленный на жену и девочку, которую она держит на руках. — И она будет в безопасности, Дом. Всегда.

Проходя мимо, он хлопает меня по плечу, и Беа улыбается ему, когда он наклоняется, чтобы поцеловать ее в лоб. — Ты стал таким мягким, Пепе.

— Только для тебя, mia caro.

У меня болит сердце от взгляда, которым они обмениваются. От того, с чем они могут столкнуться. — Все готово?

Пепе медленно кивает. — Паспорта. Счета. Мы хорошо подготовились, Дом. Если нам позвонят, мы уедем.

— У тебя и так достаточно поводов для беспокойства, — вмешивается Беа. — И у нее тоже. Скажи ей, что мы справимся с этим, Дом.

Они внесут свой вклад. Теперь мы должны внести свой.

Я молю гребаного бога, чтобы этого было достаточно, чтобы сохранить нам всем жизнь.

Джованни

Я слишком долго слоняться без дела возле ее апартаментов.

Она знает, что ты придешь, stronzo. Стучи уже, блядь.

На самом деле так долго, что мне требуется несколько секунд, чтобы заметить, как открывается дверь.

Когда я поднимаю взгляд, Катарина стоит там, подняв брови. Она выглядит так, словно только что вышла из душа, ее мокрые волосы зачесаны назад, а тело закутано в один из шелковых халатов, которые, как я знаю, она предпочитает после моего небольшого похода по ее спальне. А ее запах — жасминовый, ароматный и женственный, чего я никак не ожидал.

Пальцы моей свободной руки сжимаются в кулак.

Она наклоняет голову набок. — Ты же знаешь, что я вижу, как ты стоишь там, правда?

Я заставляю себя отвести от нее взгляд. От смущения мои щеки заливает краска.

— Вот.

Я сую сверток ей в руки. Она смотрит на черную ткань. — Что это?

Неловко пожав плечами, я указываю на них. — Я… Я не смог найти твои ножи. Извини. Но… это замена.

Ценные. Фактически, прямо из хранилища Фаско. — Тебе нравятся ножи, да? Надеюсь, это подойдет.

Катарина моргает, глядя на меня. — О. Я… Вообще-то, они были у Данте. Кто-то оставил их во Дворе, и он их подобрал.

Ради всего святого.

Я чертовски устал от лжи Лео. Катарина изучает мое лицо, и я удивляюсь, когда она отступает. — Входи. Роза захочет тебя увидеть.

Я не должен. Я должен уйти, хотя и хочу увидеть свою сестру. Но вместо этого я обнаруживаю, что переступаю порог ее дома. Я поворачиваю голову, оглядываясь по сторонам, но в комнате нет мужчин, которых я ожидал увидеть. — Удивлён, что ты впустила меня, будучи одна, — произношу я.

Черт возьми, Джио.

Она наклоняет голову, легкая улыбка изгибает ее губы. — Люк в душе. Мне что, должно быть страшно, Фаско?