Мои руки дрожат, когда он наклоняется, чтобы проверить пульс Дома. И Дом шевелится, переворачивается и сильно кашляет.

Рядом с ним Данте баюкает Беа на руках. Так нежно. Он не опускает ее на землю. Не проверяет ее, ничего не делает.

И я знаю.

Лучиано

Я молча смотрю, как Данте несет ее. Джио все еще стоит на коленях над Доменико.

Рядом со мной неподвижно стоит Катарина.

Единственное движение — слезы на ее лице, когда Данте осторожно опускает женщину рядом с мужчиной. Он отступает назад, склонив голову, прежде чем медленно поворачивается к нам. — Катарина...

Сегодня на нас обрушилось так много боли, что его горе не должно ощущаться как удар под дых. И все же это так.

Этот момент кажется личным. Я отстраняюсь, но Катарина хватает меня за руку. — Ее там не было, Данте.

Данте вскидывает голову, его лицо перепачкано пеплом и печалью. — Что?

— Маттео. — Она дрожит, когда предлагает ему объяснение. — Она его рычаг давления. По крайней мере, я так думаю.

Я опускаю взгляд, разглядывая её в свете этой новой правды. Ребёнок.

Не то, чего я ожидал. И всё же в этом есть смысл.

Их ребёнок.

Данте сглатывает. — Мы вернем ее.

А потом он отводит взгляд от её лица.

Кэт сильнее сжимает мою руку, пока он проходит мимо. Он опускается рядом с Джио, и я чуть наклоняюсь к ней:

— Нам стоит проверить, как они.

— Мне… мне нужно немного времени, — она не смотрит мне в глаза. — В машине. Побудешь со мной?

Мои брови опускаются. Возможно, это шок. — Конечно.

Она молча садится в машину, на которой приехал Данте. Возится с телефоном, и её лицо вспыхивает в свете экрана, пока я сажусь за руль и провожу ладонями по лицу.

— Закрой дверь, — тихо просит она. — Пожалуйста.

И когда я закрываю ее, она поворачивается ко мне. Ее челюсть напряжена, а рот сжат. Решимость, и мою шею покалывает от дурного предчувствия. — Мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание, Люк.

Мое тело холодеет.

Есть только одно обещание, ради которого она могла попросить остаться наедине. И только одна причина, по которой она просит меня.

— Нет.

Её улыбка грустная. Уставшая.

— Ты дал слово, Морелли. Теперь не отступишь.

— Это не то же самое, — я смотрю на неё. — Ты ведь не всерьёз думаешь, что я просто так позволю тебе уйти к ним?

Отдать себя в их руки вот так.

— Ты мне нужен, — её голос становится умоляющим. — У них моя дочь, Люк. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Чтобы ты смог вернуть её обратно.

Уехать отсюда, забрать Катарину и передать ее Сальваторе гребаному Азанте.

И вместо этого привести домой ее дочь.

Я сжимаю руль. Сжимаю его так сильно, что чувствую трещину.

— Пожалуйста. — Я буду умолять, если понадобится. Встану на гребаные колени. — Не делай этого, маленькая ворона. И не проси меня об этом.

— Послушай меня. — В ее голосе появляется раздражение. — Если они заберут меня и оставят ее, мы пропали.… мы проиграли, Люк. Но если они отдадут ее сейчас, я все еще смогу сражаться.

Ее рука прижимается к моему лицу. Поворачивает меня к себе.

— Я буду бороться, — повторяет она. — Они не смогут удержать меня.

Я выдавливаю из себя слова. — Они просто так тебя не отпустят. Ты помнишь, на чем специализируется семья Азанте, черт возьми? Потому что я знаю.

Знание лежит между нами.

Если Сальваторе Азанте доберется до нее, он сломает ее. Мне не нужно этого говорить. Я вижу понимание на ее лице. По тому, как дрожат ее пальцы, когда она прижимает их к моей коже.

Но она не отступает.

Она выдерживает мой взгляд. — Я не слабая, Люк. Я найду способ. Но я не оставлю Алессию в руках Маттео. А ты бы оставил?

— Просто... подожди. Дождись ночи. Мы поговорим, что-нибудь придумаем.

Она ничего не говорит. И я понимаю, почему она не последовала за Данте, почему сдержалась, чтобы не побежать к Доменико, когда он вышел из того дома.

— Это возможность, — шепчет она. — Если я там, значит, буду рядом с ними. И если я смогу подобраться достаточно близко, я смогу найти способ уничтожить их.

Ярость. — Твоя жизнь — это не гребаная возможность, — огрызаюсь я ей в ответ.

Она слегка улыбается. — Вся моя жизнь была возможностью для кого-то, Люк.

Я пытаюсь дышать, пока она набирает номер, прижимая палец к губам. Пытаюсь найти способ обойти этот нелепый план.

— Маттео. — У нее сильный голос. — У тебя есть кое-что мое, и я хочу это вернуть. Я готова к обмену.

Он смеется над ней. — Зачем мне меняться, когда ты придешь ко мне добровольно?

Этот человек убил моего отца. Застрелил его, как животное.

И она ожидает, что я буду стоять рядом, пока она будет сдаваться?

Кэт закрывает глаза. — Потому что я не приду добровольно. Либо я что-то получу от этого, либо ты меня не найдешь, Маттео. И как бы тогда выглядел твой маленький союз? Я полагаю, Азанте не прощает нарушенных соглашений.