– Нет, привлечь его не за что – он честно разводится со всеми своими жёнами и только потом начинает всерьёз ухлёстывать за следующей влюблённой овцой. Слушай, а почему ты спрашиваешь? – поинтересовался у Свечникова его знакомый, расслышав странный скрежет из динамика собственного смартфона.

Ответ его и порадовал – с динамиком было всё в порядке, и расстроил – с овцой он явно погорячился, раз непрошибаемый Сашка зубами скрежетать начал.

Следующий ответ на заданный Сашкой вопрос он обдумывал тщательнее, но увы, увы, ничего хорошего сказать не мог:

– Нет, вот про это ничего не слышал… если уж этот гад когти в очередную дур… в смысле в жертву запускает, то пока все деньги с неё не добудет, не отцепится. Слушай, а Анька, что? Что-то имеет?

– Да… – выдохнул Свечников. – Родители квартиру на восемнадцать лет подарили, а ещё дед наследство оставил, и бабуля – добрая душа – квартиру завещала, да пусть бы, мне не жалко, так она ж СКАЗАЛА это перед тем глистом!

– Уййй, ёёёё! – присвистнул приятель. – Попала Анька! Прости, но это правда…

– Да я понимаю, что правда! – признался Александр, – Что делать, не знаю…

А что-то делать было нужно, хоть тресни!

Дело в том, что Аньку он нежно любил примерно со… с четвёртого дня её жизни, когда мама вернулась с ней домой. Тогда встречать их из роддома собралась куча родни, они сообща прибыли к Свечниковым, начали шуметь, каждый норовил подойти к кряхтящему свёртку, что-то высказать. Потом все переместились в гостиную, где принялись праздновать, сдерживаемые там от новых поползновений «посмотреть на нашу красавицу» бабушкой и отцом, уставшая от всего этого мама уснула в кресле, а Сашка, которому в тот момент было уже одиннадцать лет, заглянул в детскую кроватку, куда положили содержимое свёртка.

Так-то он изображал принципиальное безразличие, ну, принесли чего-то, да и ладно. А вот тут подкрался, глянул и увидел, что на него смотрят два на диво синих круглых глаза.

– Анька? – глупо спросил Сашка.

А она взяла и… улыбнулась.

Да, ему потом все тысячу раз сказали, что грудные дети и видят-то ещё неважно, и улыбаться осмысленно не умеют, только одиннадцатилетний Сашка точно знал – взрослые так часто всякую ерунду говорят, что и это наверняка ошибка!

– Ну, как же она не видит, если смотрит прямо на меня, и, если я сдвигаюсь, она переводит взгляд? Ну, как же неосознанно-то? Как? Если она улыбается мне! Вот смотрит и улыбается!

Наверное, он был неправ, но именно эта застенчивая младенческая беззубая улыбка, от которой у Ани на щёчках появлялись ямочки, покорила старшего брата с ходу!

А ещё… ещё была та проклятая нянька!

Сашка, как нормальный мальчишка, не собирался возиться с грудничком. Ещё чего не хватало! Но мама после родов никак не могла прийти в себя, отец решил увезти её на море, на хозяйстве осталась папина мама, а с Анькой – няня Вера Антоновна.

Неладное Сашка обнаружил быстро – Анька, которая в свои три месяца уже вовсю держала головку, лёжа на животе, тянулась за игрушкой, громко смеялась, узнавала всех членов семьи, лепетала что-то непонятное, но очень нежное, вдруг начала плакать при виде няни, кукситься и отшатываться от протянутой руки.

– Бабушка, мне кажется, няня Аньку обижает! – разумеется, со своими подозрениями пришёл к ближайшему взрослому, оказавшемуся в его доступе.

– Ой, Саша, ну что за глупости? Иди, не мешай мне!

– Но, ба…

– Не называй меня так! Всё нормально Вера делает! Просто твоя мать распустила ребёнка. Это всё дурацкие новые веяния – кормить по требованию, с рук не спускать, вот и результат! Мы кормили по часам, по первому писку не подскакивали! Потому что все работали, а не так, как сейчас, – шаляй-валяй! Короче, иди, Саша, не лезь не в своё дело!

Однако Сашка не считал, что это дело не его! Он несколько раз в день, когда приходил из школы, заглядывал в детскую, и ни разу не видел, чтобы нянька занималась Аней – та постоянно болтала по телефону, не обращая ни малейшего внимания на крик его сестры.

В конце концов он не выдержал, пришёл к кроватке, обнаружил, что сестра вся мокрая, уже зашедшаяся в крике, разорался на няньку, а потом был отруган бабушкой.

– Я тебе сказала, чтобы ты не лез не в своё дело? Вот и не лезь! Иди к себе! Мешает писк? Наушники надень! Я твоей матери давно говорила, что она тебя распустила, и дочку так же воспитывать хочет! Вот приедет и увидит, как надо обращаться с младенцами! Анька будет жить по режиму, всё по часам!

Возможно, кто-то и плюнул бы на всё это, но только не Сашка Свечников! Он втихомолку поставил на полку камеру, недавно подаренную ему отцом, и замаскировал её всяким мелким барахлом.

Через несколько часов его родители вылетали обратно…

– Да что случилось-то? Чего вы примчались? – возмущалась бабушка. – Опять Ире что-то померещилось? Что с Аней? Да всё отлично! Живёт по режиму, как и должна!