1

1

Теплый бриз дул с Мексиканского залива через остров Мустанг и в конечном итоге принес некоторое утешение на военно-морскую авиабазу Корпус-Кристи, поскольку влажный воздух казался менее гнетущим из-за небольшого ветра.

Темнота приносила насекомых, поэтому эта одинокая женщина почти всегда держала раздвижную дверь в свой базовый дуплекс закрытой. Тем не менее, ей нравилось ходить по дому голышом, разглядывая своё почти безупречное тело в зеркалах и отражение в окнах, перед которыми она не решалась подойти, чтобы проверить наличие изъянов. В тридцать восемь лет она всё ещё была в силе, думала она. Она знала, что её власть над мужчинами отчасти обусловлена её телом: подтянутой попой и упругой грудью, настоящей и не слишком большой, – притягательной для любого мужчины с хоть каплей тестостерона в теле. А в стране моряков она могла заполучить практически любого без каких-либо моральных ориентиров. Женатых или холостых. Имело ли это значение? Её первый брак не столько распался, сколько фактически и не был им. Особенно учитывая постоянные командировки бывшего мужа. Она сожалела, конечно же, лишь о том, что стала банальностью. Она была женой флотского моряка, чьи потребности не удовлетворялись отсутствием супруга.

«Может быть, на этот раз всё будет иначе», – подумала она. В конце концов, её новый муж, возможно, будет иногда отсутствовать. Но его временно возложенные обязанности не продлятся дольше недели-двух. С этим можно было смириться.

Пока он снова не перешел на морскую службу и не оказался на борту авианосца.

А потом ей придется посмотреть, как все пойдет.

Взглянув на себя в раздвижную стеклянную дверь, она приподняла левую грудь левой рукой и опустила её на место. Да, она всё ещё двигалась. Она отпила ром с колой и улыбнулась себе.

Тёплый вечерний ветерок внезапно прервал шум толпы, шествующей за соседним домом. Вторую половину дуплекса на её базе занимал майор, работавший на армейском складе, расположенном на этой же базе. Она ненавидела армейскую рвоту. Казалось, все они доходили до крайностей, показывая, насколько они отличаются от моряков.

Несмотря на то, что был пятничный вечер, армейцы, похоже, шумели так, что могли бы соперничать с их последней вечеринкой в канун Нового года. К счастью, муж отвёл её в офицерский клуб на ежегодную вечеринку, так что ей удалось избежать большинства их невежественных причитаний. Правда, учитывая годы, проведённые с бывшим мужем, ей следовало бы привыкнуть к таким выходкам.

«Морские котики» работали усерднее всех в армии. А веселились ещё усерднее. В чём разница? Охрана базы редко приходила разгонять вечеринки в доме «морских котиков». Они либо были слишком напуганы, либо командование флота считало их недосягаемыми. Командующие офицеры всего флота знали, что они просят своих людей делать на каждой миссии. Если они хотели выпустить пар, то пусть мальчишки остаются мальчишками.

Музыка в соседнем доме стала громче. Всё бы ничего, если бы играли кантри. Но у них был какой-то немецкий дэт-метал, который буквально разрывал динамики. Она не стала звонить на базу, но подозревала, что скоро позвонят другие.

Она налила себе еще один крепкий ром с колой, слегка разбавив льдом, а затем села в шезлонг, позволяя бризу обдувать ее обнаженную кожу.

Несмотря на шум, она сосредоточилась на том, как тёплый воздух ласкал её тело, почти до чувственного наслаждения. Если бы она не была так пьяна, она, возможно, подумала бы о том, чтобы поиграть с собой. Вместо этого она попыталась забыть о мерзкой дьявольской музыке и закрыла глаза.

Когда шум достиг апогея, что-то её разбудило. Затем, за пределами её забора, она увидела тёмную фигуру, скользнувшую вдоль стены с противоположной стороны от вечеринки. Сначала она не была уверена, спит ли она или это какой-то пьяный военный перелез через её забор.

Она обдумала варианты. Быстро войти внутрь или встретиться с этим ублюдком лицом к лицу. Она выбрала последнее.

«Возвращайся на вечеринку, придурок», — сказала она приближающемуся мужчине. По крайней мере, она думала, что это мужчина. Но в темноте было невозможно сказать наверняка.

Фигура продолжала приближаться к ней, поэтому она встала во всей своей красе, держа в правой руке стакан для виски, и расправила ноги. «Я сказала, убирайся отсюда».

Когда фигура наконец приблизилась достаточно близко, ее сердце билось двести раз в минуту, а грудь поднималась с каждым нервным вдохом.

Музыка стала ещё громче, когда в поле зрения появилось лицо фигуры. Её тревога сменилась от злости и страха к простому раздражению.

«Какого черта ты здесь делаешь?» — спросила она, и желчь поднялась в ее голосе.

Она никогда не видела такого пристального взгляда. Но вместо того, чтобы просто остановиться и снова высмеять её, эта фигура быстро двинулась на неё, застав её врасплох.

Она не увидела первого удара. И не почувствовала его сразу.