— Такие люди, как Рейнард, не редкость, — сказал Найтингейл, — И трудно сказать, сознательно или бессознательно они подражают фольклорному или мифическому персонажу или действительно являются его воплощением.

— И в чём разница? — спросил Сивелл.

— В первом случае это относительно безобидно, — ответил Найтингейл, — Но если Рейнард и есть ожившая история, тогда он опаснее любого человека из тех, кого вы можете встретить.

— Опаснее тебя? — спросил Сивелл.

— Возможно, скоро узнаем, — сказал Найтингейл.

Стефанопулос вздохнула так громко, что, наверное, её услышали даже в офисе внешних расследований этажом выше.

— Не то чтобы мне не доставляло удовольствия ваше представление, парни, но давайте уже вернёмся к делу, — сказала она, — У Рейнарда было для вас сообщение — он был уверен, что оно вас заинтересует.

Я сверился с записями, чтобы точно передать формулировку:

«Он сказал, может свести нас с "одним человеком", у которого есть "предмет", который вам вполне может понравиться». Я спросил, какой предмет? Он ответил, «Последний гроссбух Джонатана Уайлда».

Быть лондонским полицейским, интересоваться историей и не знать историю Джонатана Уайлда невозможно — ни Стефанопулос, ни Сивелл не спрашивали, кто это. Но, будучи полицейскими, они хотели точно знать, почему это может заинтересовать Безумство.

— Помимо очевидной исторической ценности, считается, реестр указывает местонахождение некоторых утерянных бумаг сэра Исаака Ньютона. Тех самых, до которых не добрался Кейнс. — сказал Найтингейл.

— Вы хотите сказать — сэр, мать его, Джон Мейнард Кейнс был одним из ваших? — спросил Сивелл.

— Ассоциированный член. Не практикующий. — ответил Найтингейл.

— А Исаак Ньютон почему важен для Безумства? — спросила Стефанопулос.

— Потому что он его основал. — сказал Найтингейл.

Потому что в те времена, когда на дворе был конец эпохи Возрождения и начало Просвещения, ещё не существовало ни науки, ни магии как отдельных областей — всё это называлось натурфилософией, и люди ещё не определились, где проходит граница. Тогда химики не избавились ещё от опасного «ал» в названии, а сэр Исаак Ньютон хотел получить ответы на все вопросы: сколько просуществует Вселенная, когда именно Бог сотворил мир, как создать философский камень и почему всё, что поднимается вверх, должно падать вниз.

В те времена сама мысль о том, что крупные небесные тела могут влиять на траекторию других тел без какой-либо материальной связи, считалась магией, а не рациональной мыслью. Огромные невидимые хрустальные сферы — только это и было рациональным объяснением. И что дальше? Вы ещё скажете, что болезни вызывает не плохой запах? Лавандовый букетик — вот ваш лучший друг.

Сэр Исаак Ньютон, по легенде, написал знаменитый труд Philosophiæ Naturalis Principia Mathematica, где изложил принципы, позволившие спустя пару веков отправить человека на Луну. Затем он создал чуть менее известную Philosophiæ Naturalis Principia Artes Magicis, где систематизировал магические техники, позволяющие мне досаждать бумажным мишеням, а Найтингейлу — сносить небольшие сельскохозяйственные постройки.

— Есть предположения, что существовал и третий Principia, — сказал Найтингейл. — Посвящённый алхимии.

— Только не говори мне, — сказал Сивелл. — Свинец в долбанное золото?

— Он был смотрителем Королевского монетного двора, когда писал это, — ответил Найтингейл. — Возможно, он рассматривал это как способ переоценки валюты.

— Неудивительно, что Кейнс был его поклонником, — заметила Стефанопулос.

— Именно, — согласился Найтингейл. — Однако если гроссбух Уайлда действительно существует и содержит сведения о потерянных бумагах Ньютона, мы должны его заполучить.

Сивелл прищурился.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что мы его законные владельцы, — сказал Найтингейл. — И если там действительно есть секрет трансмутации или, не дай бог, философского камня — его нельзя оставлять в чужих руках.

— Пусть так, — сказал Сивелл. — Вам нужен реестр Уайлда. Нам нужен Рейнард как ключевой свидетель. Что вы с ним сделаете потом — ваше дело. Мы можем договориться?

— Несомненно, — сказал Найтингейл.

— Я полагаю, у нас нет актуального адреса мистера Фоссмана? — спросил Сивелл.

Я ответил, ничего свежее пятилетней давности нет. Он рассеянно кивнул.

— В таком случае предлагаю организовать встречу как можно скорее и арестовать этого мелкого засранца, пока дело не стало ещё сложнее. — сказал он.

Правило таких переговоров, вести их должен самый младший из возможных сотрудников — так всегда есть куда эскалировать для дополнительного давления. Поэтому звонок сделал я.

— Вы готовы заключить сделку? — спросил Рейнард.

— Я готов поговорить, — сказал я.

— Вы знаете кафе «Монтрё Джаз» в «Харродс»? — спросил Рейнард.

— Не совсем.