Была предпринята полу-серьёзная попытка придать единый дизайн первому этажу дома: стены цвета овсянки с матовой отделкой, осознанно повторяющие оригинальную плетёную основу из прутьев и глины, но на втором этаже это развалилось. Я мог сказать по текстуре, что если соскоблить верхний слой белой с оттенком персика краски, то под ним обнаружится история живших здесь семей, написанная слоями обоев.

Больше вестигии в коридоре — щёлканье и жужжание кукушкиных часов, запах мази «Викс» и горячего пара. Ощущения резко обрывались внутри главной спальни. Современная кровать размера «king-size», крепкий антикварный гардероб и красивый викторианский туалетный столик из красного дерева. Разбросанная по углам обувь говорила мне, что Дерек и Виктория всё ещё делят супружеское ложе.

Дальше по коридору была пахнущая плесенью гостевая комната с латунной кроватью и розовым покрывалом и двойным штабелем переездных коробок в углу. Рядом — ванная, отремонтированная в течение последних шести месяцев, судя по отсутствию накипи в душе и не потускневшей латуни поддельных кранов.

Спальня самой Николь была больше, чем главная спальня, но неудобной длинной формы, намекающей на то, что две комнаты были объединены. Она была приятно не-розовой, вместо этого оклеена обоями в тонкую полоску лимонно-жёлтого и светло-голубого цвета. Мебель была дорогой, но современной и пострадавшей по углам и краям. Опять же, не так много книг — только остальная часть серии о Гарри Поттере и то, что выглядело как учебники на откидном столике. Гораздо меньше плюшевых талисманов, но зато в щели между комодом и плинтусом забились заблудшие кусочки Lego. Очевидная пустота там, где отдел высоких технологий утащил её ноутбук. Плакат Голодных игр над кроватью — Дженнифер Лоуренс целится из лука.

Я вытащил один из «Гарри Поттеров». Он был практически в идеальном состоянии, вероятно, непрочитанный. Я положил его обратно и решил, что здесь ничего полезного нет.

— Я понимаю, почему вы должны это делать, — сказала сзади Виктория Лейси. Я обернулся и увидел её в дверях. — Я очень хочу, чтобы вам не приходилось этого делать.

— Я тоже, мэм, — сказал я. — У Николь был «Киндл»[49] или какая-нибудь другая электронная читалка?

— Почему?

— Прошу прощения?

— Почему вы хотите знать? — спросила она, скрестив руки на груди.

— На них могут приходить электронные письма и другие сообщения из соцсетей, — сказал я. — Многие люди этого не осознают. Мы должны убедиться, что не упустили из виду никакие каналы связи, которые могли существовать между Николь и другими людьми.

— Когда вы говорите «другие люди», вы имеете в виду педофилов, не так ли?

Её губы сжались в конце фразы. Я видел, что она пытается произнести немыслимое в надежде, что это окажется неправдой — это своего рода магическое мышление, но, к сожалению, не того рода, который работает.

— Не только педофилы, — сказал я. — Нежелательные контакты, отчуждённые родители, дилеры, члены банд, всё в этом роде. — Господи, подумал я. Ну и утешение.

— Это ваша специализация в Лондоне, да? — спросила она. — Уличное насилие, всё такое.

— Нет, — сказал я. — Я проверяю то, что упускают из виду другие офицеры.

— Потому что здесь нет никаких банд, — сказала она. — Я имею в виду, кроме цыган, и, возможно, некоторых поляков, но они здесь, как таковые, не живут. — Она замолчала и уставилась на меня. — Это хорошее место для воспитания детей, знаете ли. Не то что Лондон. Я имею в виду, в Лондоне может случиться всё что угодно.

Я спросил, выросла ли она сама в Лондоне, но она сказала, что родом из Гилфорда.

— Но я жила в Лондоне пару лет. До того как встретила Дерека, — сказала она. — Он отсюда родом. Я из приезжих. Это здесь имеет значение. Но, полагаю, в Лондоне все из приезжих.

Кроме тех из нас, кто из Кентиш-Тауна, подумал я.

— Дерек вытащил меня сюда почти сразу, как узнал, что я беременна, — сказала она. — К тому времени у него уже был дом, он купил его у церкви, когда деревня лишилась своего викария. Я рада, что он это сделал, потому что здесь есть место для детей. — Она оглядела комнату. — Как вы думаете, они что-то упустили?

Я огляделся — следы порошка для снятия отпечатков пальцев всё ещё виднелись на оконных рамах, двери и в любом другом месте, где мог прикоснуться злоумышленник. Я оценил, что за это время криминалисты потратили на одну эту комнату больше времени, чем за последние пятьдесят местных расследований ограблений.

— Нет, — сказал я. — Не думаю, что упустили.

Она заплакала. Я не уверен, что она даже осознавала это, пока не почувствовала слёзы на щеках. Я сделал шаг к ней, но она быстро развернулась и убежала.

Я спустился вниз и вышел.