Правду говорят, что по рукам мужчины можно понять размер его достоинства. Здесь полное совпадение.

Между ног становится влажно. Я сжимаю колени, пытаясь остановить пульсацию, но это помогает примерно так же, как пить текилу, чтобы отрезветь.

– Тебе так сильно нравится моя машина? – спрашивает Рустам, не поворачивая головы.

Я резко отворачиваюсь к окну. За стеклом проносятся ночные огни, но слишком поздно изображать интерес к архитектуре.

– Я, вообще-то, смотрела на дорогу, – я прокашливаюсь, складывая руки на коленях.

Мужчина усмехается, продолжая смотреть перед собой. Вот же наблюдательный гад, даже боковым зрением успевает следить, куда я пялюсь.

Рустам не спрашивает адрес, куда меня отвезти. Я тоже не тороплюсь его называть.

Это молчаливое понимание сгущает воздух сильнее любых пошлых фраз. Мы оба знаем, что Рустам не везёт меня домой. И я не требую изменить маршрут.

В груди колышется, словно от дуновения ветра, волнение. Острое предвкушение, которое растекается по телу, заставляя чувствовать каждое движение мужчины рядом.

Я разрешила себе вечер глупостей и собираюсь придерживаться плана.

Плохие мальчики всегда были моей слабостью, а этот выглядит как их предводитель, которого остальные раз в сто лет выбирают на тайном собрании.

– Ты даже не спросишь, куда мы едем? – Рустам слегка поворачивает голову ко мне.

Свет от фонарей скользит по его лицу, подчёркивая острые скулы и линию челюсти. Хочется одновременно любоваться и ударить его чем-нибудь тяжёлым.

– Надеюсь, не в лес, – чеканю я, поправляя подол. – В этом платье неудобно убегать от маньяка.

– Незаметно, чтобы ты переживала по этому поводу, – он проводит пальцем по рулю.

Я поворачиваюсь к нему всем корпусом, возмущённо приоткрывая рот.

– У тебя самооценка в эту машину вообще помещается?

– Для неё отдельный гараж.

Я смеюсь, не сдержавшись, если бы слово нарцисс было бы человеком, это был бы Рустам.

Машина сворачивает к огромному высоченному зданию из стекла и тёмного камня. У входа стоят охранники, приглушённый свет падает на широкие ступени.

Рустам выходит, отдаёт ключи парковщику и направляется внутрь. Я несколько секунд остаюсь сидеть, рассматривая его широкую спину.

Даже не обернулся проверить, иду ли я за ним. Конечно, он уверен, что пойду.

Внутри словно камнепад, я борюсь с чувством, чтобы послать этого хама, и тем, что хочу получить желаемое от последней ночи, когда глупые поступки — это просто глупые поступки.

Наглец, хоть бы дверь открыл! Но ведь это проверка, я могу выйти из машины и поехать домой.

Могу, но не хочу. Я выхожу из машины, подхватывая шлейф.

– Значит, местный маньяк живёт в пентхаусе? – спрашиваю я, заходя вместе с ним в лифт. – Обычно у вас вроде подвалы, цепи и плохое освещение.

Рустам нажимает кнопку самого последнего этажа. Двери закрываются, оставляя нас вдвоём в зеркальной кабине.

– В подвале холодно, принцесса, – произносит Рустам, делая шаг ко мне. – А я предпочитаю раздевать женщин, в более комфортной обстановке.

Я делаю шаг назад, моя спина почти касается зеркала. По горячей коже бежит табун мурашек, а внизу живота снова сжимается узел.

Он даже не трогает меня, но тело уже реагирует так, словно его огромные ладони снова на моём теле.

– Самоуверенности у тебя хватит на все этажи этого дома, – выдыхаю я, поднимая подбородок.

Рустам упирается ладонью в зеркало возле моей головы и наклоняется ближе. Его запах заполняет лёгкие, а горячее дыхание касается губ.

От близости внезапно кабина лифта теснее раза в три.

Лифт мягко останавливается, двери разъезжаются, и он отступает.

Я только сейчас понимаю, что не дышала.

Мы заходим в огромную квартиру.

Панорамные окна открывают вид на весь город. Тёмное дерево, камень, приглушённый свет.

Гостиная размером с половину футбольного поля, а диван выглядит так, будто на нём можно разместить семью слонов.

Этот мужчина любит всё такое большое?! Зачем ему столько пространства?

Рустам бросает ключи на столик, от его движения, рубашка ещё сильнее натягивается на плечах, и мой взгляд сам ползёт по его спине.

Я не специально палюсь, честное слово, просто не смотреть не получается физически.

– Неплохо устроился для обычного таксиста, – говорю, пытаясь вернуть себе привычную язвительность.

– Хорошие пассажирки оставляют хорошие чаевые, – Рустам оглядывается через плечо улыбаясь.

– Надеюсь, ты принимаешь благодарность словами.

– Смотря какими словами будешь благодарить.

Вот же пошлый гад. У него даже самые обычные фразы звучат так, будто меня собираются положить на ближайшую горизонтальную поверхность.

Рустам проходит через гостиную к стеклянной двери. Я иду следом, на крыше прохладно.