Жар охватывает тело раньше, чем приходит боль. Он проникает под кожу, заполняет грудь и вспыхивает внутри так ярко, будто вместо сердца у меня разгорается пламя. Я должна удариться о землю, но падение продолжается. Только ветер становится горячим, а темнота вокруг наливается золотом.

Где-то совсем близко кричит незнакомый мужчина:

— Алисия!

Хочу сказать, что я Алиса, а не Алисия, но не могу пошевелиться. Последнее, что чувствую, — запах дыма, холод камня под щекой и чьи-то сильные руки, переворачивающие меня на спину.

— Она не дышит.

— Позовите лекаря!

— Уже поздно…

Голоса отдаляются. Жар внутри меня собирается в крошечную точку, пульсирует вместе с последним ударом сердца, а затем раскрывается голубым огнём.

Я делаю судорожный вдох и открываю глаза.

Визуал Алисии

Глава 2

Алиса

Первое, что я вижу, — мужское лицо над собой. Точнее, ту его половину, которую не скрывает чёрная маска. Тёмный глаз смотрит внимательно и жёстко, густая бровь сведена к переносице, а прядь чёрных волос упала на высокий лоб. Мужчина держит меня на руках так легко, словно я ничего не вешу, хотя подобного со мной не случалось даже в самые стройные годы. Одна его ладонь прижимает меня к широкой груди, вторая поддерживает под коленями, и сквозь тонкую ткань платья я чувствую исходящее от него тепло.

Становится очень страшно, потому что он совсем не похож на врача или спасателя, или одного из гостей вечеринки. И уж совсем становится не по себе, когда я вижу за его плечом вместо знакомого балкона на двенадцатом этаже возвышается каменная стена, увитая тёмным плющом.

Пытаюсь вдохнуть глубже, но грудь пронзает болью. Перед глазами темнеет, а из горла вырывается хрип. Мужчина крепче прижимает меня к себе и поворачивает голову к распахнутым дверям. За маской скрыта почти вся правая сторона его лица, но по напряжённой линии губ видно, чего ему стоит сохранять спокойствие.

— Лекарь где? — рычит мужчина.

Натурально так рычит, что еще страшнее становится.

— Уже идёт, милорд, — отвечает кто-то из дома.

Меня несут внутрь. От мерного покачивания и боли под рёбрами к горлу подкатывает тошнота, поэтому я закрываю глаза и сосредоточиваюсь на дыхании. Вдох. Ещё один. Получается плохо, однако я точно дышу, а значит, ещё жива. Каким образом после падения с двенадцатого этажа можно оказаться живой, целой и в руках незнакомого мужчины, буду разбираться потом. Сейчас бы понять, куда исчезли город, музыка и Маринка. Последнее, что помню, — её испуганное лицо, скользнувшие по запястью пальцы и окна, мелькающие перед глазами. Потом был жар. Такой сильный, словно меня бросили в огонь. От одного воспоминания кожа начинает покалывать, но платье на мне не обгорело, запаха дыма нет, а мужчина, прижимающий меня к груди, тоже не выглядит человеком, только что вытащившим кого-то из пожара.

— Ксарен, положи её сюда.

Другой мужской голос звучит спокойно, почти равнодушно. Тот, кого назвали Ксареном, опускает меня на широкую кровать. Мягкий матрас прогибается под спиной, и я стискиваю зубы, чтобы не застонать. Над головой колышется полупрозрачный белый полог, за ним виднеется резная спинка кровати и тёмно-зелёная стена с золотым узором. Всё слишком настоящее для галлюцинации: шёлковое покрывало холодит ладони, в комнате пахнет воском, вином и какими-то пряными цветами, а возле распахнутых дверей балкона ветер шевелит тяжёлые шторы.

Я перевожу взгляд на стоящего у кровати мужчину. Короткие черные волосы, тонкие черты лица кажутся почти неподвижными, а тёмно-зелёные глаза смотрят так, будто моё падение доставило ему прежде всего неудобство. Одежда на нём странная: чёрный камзол, расшитый серебром, высокий ворот, широкие манжеты. Ни телефона или часов, ни одной привычной детали. За его спиной стоит ещё один мужчина, светловолосый и очень бледный. Он не приближается, опираясь плечом о колонну возле окна, и смотрит на меня без особого интереса. Только золотистые глаза выбиваются из общей картины настолько, что я задерживаю на них взгляд.

— Алисия, ты меня слышишь? — спрашивает мужчина зеленоглазый брюнет.

Я слышу. Вот только имя по-прежнему не моё, а ответить мешает сухость во рту. Я облизываю губы, чувствую привкус крови и пытаюсь приподняться. Ксарен кладёт ладонь мне на плечо, не позволяя двигаться. Его прикосновение осторожное, но в нём достаточно силы, чтобы стало понятно, что спорить бесполезно.

— Лежи.

— Где… — Голос оказывается едва слышным. Приходится сглотнуть и повторить: — Где я?

Мужчины обмениваются взглядами. Светловолосый у колонны слегка выпрямляется, а на лице того, кто назвал меня Алисией, впервые появляется выражение — настороженность.

— В собственных покоях, — отвечает он. — Ты не помнишь, как оказалась на балконе?