— Зачем? — Я даже растерялся: у нас не настолько много денег, чтобы заказывать такой огромный сейф — он был размером почти с холодильник.

— Ну, для вашего порошка, — тихо пояснила она.

Я невольно восхитился: какая же она молодец, умница! «Вазорелаксин-икс» стоял у меня в запертой комнате. Но если те трое придурков сумели залезть во флигель, то, узнав об эффекте порошка, найдутся и другие желающие — взломают любую дверь. А так, в сейфе, его никто не достанет.

— Отлично, — одобрил я и велел охраннику: — Открывайте ворота! Кстати, погрузка оплачена?

— Оплачена, — с тяжким вздохом сказал один из мужиков и скривился: сейф и впрямь был неподъемный.

— Ну так выполняйте, — сказал я с улыбкой. — Несите в тридцать шестой кабинет, это на втором этаже. Япар, покажи куда…

А через двадцать минут мы все собрались в этой комнате: я, Терновский, Александра Ивановна, Самарцев и даже Маруся. Она была бледная и то сжимала, то разжимала пальцы — очевидно, ей сделалось не по себе. Райка сидела на краю кушетки, уже настроившаяся. Плечи ее были опущены, как и уголки губ. Пальцы слегка подрагивали.

— Раиса Васильевна, спрашиваю в последний раз, — мягко сказал я. — Вы точно решили? Еще не поздно передумать. Мы предупреждали: риски могут быть какие угодно.

Она вскинула на меня полные боли глаза.

— Сергей Николаевич, — хрипло сказала она. — А для меня и выхода другого нету. Или сопьюсь и стану овощем, или что-то пойдет не туда с этим порошком. Но тут хоть есть шанс, что все будет хорошо, как у тех мужиков. А там уже никакого шанса нет, теперь я это понимаю очень хорошо.

Я вздохнул. Маруся забрала у Райки подписанную расписку о том, что та предупреждена о возможных рисках. Самарцев протянул ей мерный стаканчик с разведенным порошком «Вазорелаксина», а Александра Ивановна подала стакан воды, чтобы запить. Маруся отвернулась к стенке, стараясь не смотреть, губы ее дрожали.

Раиса взяла стаканчик, выпила и прикрыла глаза.

Мы все затаили дыхание. Проходила секунда, две, три… Райка сидела, и на лице ее не двигался ни один мускул. «Господи, неужели превратилась в овощ?» — Видимо, такая мысль возникла не только у меня, а у всех наших, потому что Самарцев и Сашуля быстро переглянулись и опустили глаза. У меня сжалось сердце, и я уже прикидывал, что скажу ее сыну Борьке и как буду потом смотреть ему в глаза.

Но тут Райка выдохнула и посмотрела на нас нормальным, осмысленным взглядом.

— Ну, как ты? — озабоченно спросил Терновский, не выдержав первым.

Она пожала плечами, посмотрела удивленно и сказала:

— Да нормально, как и было.

— Ты что-то чувствуешь?

— Да нет вроде… чуть-чуть изжога мучает. Ну так это меня с утра: поела жареных беляшей. А так все нормально.

Мы просидели возле Райки еще часа три. Говорили о всяком, спорили о дальнейшей судьбе Ротозеева, возмущались его отношением к старикам, прикидывали, что делать дальше. А Райка все это время сидела, слушала нас с живым интересом — и хоть бы что.

Наконец мы разошлись. По графику первым сегодня дежурил Самарцев — полтора часа, а потом его сменял я. Я пошел к себе и лег: хоть эти полтора часа подремлю. Вымотался за день так, что сил уже не осталось.

И только-только я смежил веки, как меня разбудил крик:

— Священная роща горит!

Глава 6

Даже не помню, как накинул пуховик: перед этим я упал одетым буквально на часок, поэтому обулся не глядя и торопливо выскочил наружу, позабыв даже о шапке. На морозе меня встретил густой едкий запах дыма и взволнованные голоса вдали.

Недолго думая, я изо всех ног побежал туда, где кричали. Ледяные иглы воздуха врывались в грудь вместе с едкой гарью, мороз кристаллизовал этот дегтярный смог, царапал горло и вызывал кашель, который выворачивал наизнанку и превращал каждый вдох в пытку. Единственная мысль билась в голове: что же теперь будет?

И тут навстречу мне выскочил Сарман.

— Где горит? — крикнул я, не сбавляя бега. — Сильно?

— Да успокойтесь, уже все потушили, — с облегчением отмахнулся он. — Можно возвращаться.

Но я все равно пошел на запах гари. У незримой границы, которую мне когда-то показал Япар и которую мы по негласной договоренности никогда не пересекали, толпились люди. Собрались наши санаторские: из женщин были только Маруся, Танюха и беспрестанно причитавшая тетя Нина, вдали мелькнула серая шаль Тайры Терентьевны, а так — одни мужики. Кроме Самарцева — я вспомнил, что он сейчас возле Райки.

— Что происходит? — спросил я.

— Уже все потушили, — повторил слова Сармана Япар. — Сергей Николаевич, не беспокойтесь.

— Это же поджог? Поджигателя нашли?

— Поджог, — кивнул он, затем обвел нас всех взглядом и сказал с мрачной уверенностью: — Найдем.

Я хмуро покачал головой и с замиранием сердца задал главный вопрос:

— Много выгорело?

Япар снова вздохнул:

— Несколько деревьев обгорели, а так, в принципе, площадь небольшая. Хорошо, Томай заметил.