— Присаживайся, — произносит Ризард, подводя меня к креслу возле своего стола. — И жди меня здесь.

Последние слова звучат уже не только для меня. Ризард бросает мундир на спинку соседнего кресла, но уходить не спешит. Переводит тяжёлый взгляд на Кайрена.

— Я распоряжусь насчёт комнаты и скоро вернусь.

— Он не сбежит, — с усмешкой замечает Вермонт.

Челюсть Ризарда напрягается.

— Я беспокоюсь не об этом.

Кайрен слегка приподнимает бровь.

— А о чём? Может, скажешь?

Ризард ещё несколько секунд стоит возле меня, словно всерьёз раздумывает, стоит ли вообще оставлять нас вдвоём.

— Потом, — бросает, затем наклоняется к столу, забирает какие-то бумаги и всё же направляется к выходу.

Дверь за ним закрывается не до конца.

Он обещал распорядиться насчёт новой комнаты для меня. Но теперь я почти уверена: оставил нас вдвоём намеренно. Чтобы я сама решила, сколько готова рассказать Вермонту? Или хочет что-то проверить?

Стоит ему выйти, как в кабинете повисает тишина.

Мы с Кайреном смотрим друг на друга долгих пять секунд.

Теперь вы можете узнать меня, командир.

Но Кайрен не узнаёт, такой же предубеждённый взгляд.

Я делаю вдох и перевожу взгляд на саквояж, лежащий рядом конверт и нож.

Глупо наживать себе ещё одного врага. Пора признать: одна я не справлюсь. Мне нужны союзники.

И Вермонт может стать одним из них.

Либо решит передать меня матери.

Но какая ему от этого выгода?

Риск огромен, однако я должна попытаться. В противном случае придётся снова просить помощи у Ризарда…

И, как оказалось, это уже не так страшно. Только я, напротив, хотела быть от него независимой, но пока получается плохо.

— Ну и куда ты успел вляпаться, кадет? — Кайрен усмехается. — Ещё дня не прошло, а ты уже с травмой. Как там твоё имя? Посмотрю тебя в списках, чтобы знать, какое недоразумение ждёт нас в строю.

Он выжидающе смотрит на меня.

— Имя, кадет?

Я медленно вдыхаю.

— Вирджен Дикстен, командир Вермонт.

В кабинете повисает плотная, тягучая тишина.

Кайрен прищуривает зелёные глаза и впивается в моё лицо цепким взглядом. Он не вздрагивает, не меняется в лице и даже не шевелится.

Лишь зрачки едва заметно расширяются, выдавая смятение.

— Повтори, — требует без усмешки.

Нет сил, командир, нет сил.

Я отвожу от него тяжёлый взгляд и отворачиваюсь, смотрю на саквояж, давая ему время осмыслить услышанное и разглядеть хоть что-то.

Но, как и ожидалось, его брови постепенно расслабляются, а складка между бровей разглаживается.

Взгляд командира теперь ещё внимательнее проходится по моему лицу, остриженным волосам, опускается на губы, которые я чувствую, как сомкнуты, на подбородок, шею и ниже…

И тут я не выдерживаю, резко бросая взгляд в сторону и поднимаясь с кресла, беру конверт здоровой рукой с шифром и нож, взвешивая в руке, сама не понимаю, что делаю, просто не могу вынести это внимание, пальцы подрагивают, а внутри такой плотный сплав чувств.

Да, я не привлекательна и выгляжу очень плохо, и на мужчину похожа больше, чем на женщину. От той Вирджен больше не осталось ничего, никто меня не знает.

Кроме Ризарда, но у него какая-то особенная способность находить изъян прежде, чем он появится.

Кайрен медленно откидывается на спинку кресла. Его взгляд по-прежнему прикован ко мне, но теперь в нём нет ни насмешки, ни прежнего недоумения. Вермонт меня узнал, продолжая молча и теперь уже с особым рвением наблюдать за моими движениями.

— Только не говорите Ризарду, что вы меня узнали, пожалуйста.

На сегодня это моя единственная просьба.

— Я запомнил ваши волосы. Редкий цвет.

Его взгляд опускается на мою перебинтованную руку, затем на мужской китель, худые плечи и измученное лицо.

— Но вы выглядели совсем иначе.

В его голосе тяжёлая настороженность.

— Что с вами случилось, зачем вы пришли в академию под мужским именем?

Я прикрываю веки. Сердце тяжело ударилось о рёбра.

Оборачиваюсь и бросаю взгляд на дверь.

— Мне нужно с вами поговорить, господин Вермонт, — смотрю мрачно, смотрю на него через пряди чёлки, что падают на глаза. — Но только не здесь.

1.3

Вермонт молчит несколько секунд, а потом опускает руку на подлокотник.

— Конечно, я готов поговорить, — соглашается он.

Делаю облегченный выход.

— Только, пожалуйста, не говорите никому о моей тайне.

— Хорошо, обещаю.

И почему-то я ему верю, несмотря на его отношения к кадету Джонатону. Не знаю откуда, но внутри меня уверенность.

Странно. Ризарду я не верю даже тогда, когда он говорит правду, а Вермонту поверила после одного обещания.

Он по-прежнему не сводит с меня глаз, словно пытаясь разглядеть черты той Вирджен, что была пять лет назад.

— Значит, буду ждать нашего разговора, — добавляет он.