Прошло уже два дня с тех пор, как Диди пообещал отыскать Милле, и за это время не осталось ни одного закоулка в районе, куда бы она ни заглянула.

Но новостей по-прежнему не было.

Она осталась без работы. Из головы не шел Петер де Бур. Тело ныло от желания.

Она выключила телевизор и приготовилась уже третий день подряд прочесывать квартал. Оставаться в квартире не имело смысла, от нее веяло лишь унынием.

У подъезда она столкнулась со своим братом. Он был бледен как смерть. Потертая до блеска кожаная куртка, висевшая на его плечах, больше не вызывала зависти.

Она попятилась назад, в дверной проем. Закричи она во весь голос — ее услышал бы весь подъезд, включая Диди, сколько бы чиллумов тот ни выкурил.

— Спокойно! — Хенк примиряюще поднял руки.

Никки знала этот взгляд. Мерзкий и просящий одновременно, он всегда означал одно — деньги. И это ей сейчас было на руку. — Услуга за услугу, — сказала она, не дожидаясь его просьбы.

— Я знаю, где Милле! — Он небрежно провел рукой по лбу, сутулясь.

В голову ударил адреналин. — Сколько? — спросила она, взглянув на него так, чтобы умерить его аппетиты.

— Четыреста!

Она полезла в карман и сунула ему одну бумажку прямо в ладонь. — Получишь сто, не больше. А теперь говори!

Хенк презрительно оскалился, но купюру все же зажал в кулаке. — Грязная свинья! Мерзкая тварь! Проваливай уже отсюда быстрее, чтобы нам не пришлось спать на улице! Думаешь, можешь купить меня за жалкую сотню? А ну дай еще!

— Где она? Говори живее!

— Спроси у Диди, где околачивается Франк, тогда и узнаешь. — Он плюнул на порог прямо между ее туфель и побрел наискосок через улицу. На ходу он пнул пристегнутый на замок велосипед так, что тот повалился на тротуар. — И никто не скажет, что ты узнала это от меня! — крикнул он и скрылся за углом, торопясь поскорее спустить раздобытые деньги.

Постель Диди была пуста. Рядом стояла его мать — от нее разило перегаром, обвисшая грудь колыхалась под одеждой. Она бушевала, выкрикивая одно ругательство за другим. Никки улавливала общий смысл, но мало что понимала из ее слов.

Похоже, Диди этой ночью дома не появлялся.

— Ты знаешь, где Франк? — спросила она мальчугана, чья голова высунулась из-за простыни, разделявшей комнату. Мальчик был на редкость грязным: в одной и той же майке и днем и ночью, с колтунами в волосах. Никки достала из кармана пять гульденов. — Знаешь?

Женщина влепила сыну подзатыльник, когда тот потянулся к наживке, и сама выхватила монету. — Пять гульденов! — издевательски фыркнула она. Тем не менее Никки получила адрес. Настоящая конура.

Так Никки и застала свою младшую сестру на месте преступления.

Милле валялась на кровати, повидавшей за эту ночь немало тел. Вокруг были раскиданы попперсы, какая-то безрецептурная дурь и куча аптечных пузырьков, содержимого которых хватило бы, чтобы свалить быка. Без сознания, скрюченная, словно брошенная кукла, она лежала при полном боевом раскрасе, с полуобнаженной грудью под прозрачной ночной сорочкой и раскинутыми бедрами — готовая принять любого, кто согласен заплатить.

Никки принялась трясти ее.

— Потише! — прошептала потрёпанная жизнью женщина, которая впустила ее. На ее лице читались тревога и страх. — Ты разбудишь Франка!

Она указала за спину, на соседнюю комнату, откуда доносился раскатистый храп здоровенного мужчины.

— Я убью его! — закричала Никки. Услышав это, бабенка сорвала легкое летнее пальто Милле со спинки стула и выскочила на лестничную площадку, накинув пальто на плечи.

Ее и след простыл, когда в дверях появился Франк и злобно уставился на Никки. Его дреды примялись и съехали набок после прерванного сна, в уголках рта засохла слюна, и вообще он выглядел на несколько лет старше, чем пару недель назад.

— Какого дьявола ты тут забыла? — прохрипел он спросонья.

Никки указала на младшую сестру. — Ты лучше скажи, что она здесь делает? Она несовершеннолетняя, кусок дерьма, но ты ведь об этом знаешь! — Никки сгребла вещи Милле и запихнула их в свою сумку, прекрасно понимая, как рискует.

Дверь в подъезд все еще была приоткрыта. Ей хватило бы пары шагов, чтобы выбежать.

Франк злобно зарычал, когда она снова попыталась растолкать обмякшее тело Милле.

— Ты что там делаешь, Франк? Вернись в постель, — раздался тонкий, тягучий голос из спальни.

Никки так и подпрыгнула. Она проскочила мимо Франка, чьи глаза — сонно, но с едва заметным привкусом сладкого триумфа — следили за ней не поворачивая головы.

В темной комнате воняло спиртным и потом. Жалюзи висели криво и пожелтели. Полосы света падали на кровать, расчерчивая женское лицо серыми и желтыми штрихами. Глаза смотрели растерянно, рот был полуоткрыт.

— Никки? — нерешительно произнесла она. Это была Беа.