— Не подходи ко мне! — прошипел Петер в тот критический миг, когда ситуация грозила перерасти в драку.

Мужчина остановился. В приемной Линды Якобс стояла мертвая тишина.

— Ты друг или враг? — очень медленно произнес Петер. — Пришел за кого-то отомстить? Кто тебя нанял? Если я перешел кому-то дорогу, так и скажи кому.

— Пошли со мной, там и узнаешь!

На самой верхней полке шкафа за спиной Петера стояла деревянная статуэтка, которую ему когда-то подарил благодарный импортер программного обеспечения из Маастрихта. Она была скорее причудливой, нежели красивой — вырезанное из эбенового дерева чудище, гладкое, как камни в реке Махакам, с раскосыми глазами и хохолком, острым как шило. Петер схватил ее, смахнул пыль и демонстративно взвесил в руке.

— Ты знаешь, что всего три месяца назад на меня напали прямо возле моего дома?

Мужчина никак не отреагировал.

— Да, я к тому, что тот парень пытался зарубить меня мачете. Вот почему я теперь немного подозрительно отношусь к незнакомцам, понимаешь? — Петер сделал паузу. — Ты турок? — спросил он в лоб. — Грек? — Через пару секунд Петер собирался пройти мимо него, выйти в приемную и спуститься по коридору. Пусть идет следом, если хочет.

— Я с тобой никуда не пойду, ты ведь это понимаешь, верно? — Петер с силой хлопнул эбеновой статуэткой по ладони. — И я не люблю, когда на меня давят или угрожают. Скажи, кто ты и чего хочешь, и, возможно, мы придем к какому-то разумному соглашению.

— Вам предложили, потом не жалуйтесь, — сказал мужчина и попятился к выходу, оставив после себя лишь зловещий душок чеснока и дешевого лосьона.

Линда Якобс без конца извинялась. По ее словам, она сразу же вызвала полицию.

Спустя час после этого происшествия Петер забрал свою машину из мастерской. Вопреки всей серьезности аварии, автомобиль выглядел почти как новый и сиял так же, как лицо мастера, вручавшего Петеру счет.

Он медленно ехал из города, совершенно не сосредоточившись на дороге; даже музыка не помогала ему успокоиться.

Проезжая мимо места, где разбился на прошлой неделе, он почувствовал кислый привкус во рту. Дорожное ограждение было вдавлено на полметра в обочину, а осколки стекла все еще поблескивали сорокаметровой полосой вдоль асфальта. В тот день удача была на его стороне, а сейчас он чувствовал, что снова теряет концентрацию.

— Да что с тобой такое, Петер! — пробормотал он, приотпустив педаль газа и стараясь сфокусировать взгляд на точке в нескольких сотнях метров впереди. Пожалуй, лучше на время оставить машину в гараже.

Едва оказавшись в прихожей своего дома, он скинул туфли и бросил пальто на подставку для зонтов.

Мари придется немного подождать. Сначала он хотел посидеть в тишине и прийти в себя.

Тяжелый, спертый воздух заставил его замереть на пороге кабинета. Инстинктивно он отпрянул назад, сорвав с вешалки несколько курток. Взмахнув правой рукой, он нащупал подставку для зонтов под только что брошенным пальто и крепко ухватился за трость, которую его отец поставил туда много лет назад. Трость была из прочного дерева — вещь, способная на многое.

Все это произошло за пару секунд. Запах чеснока, смешанный с лосьоном после бритья, заставил его действовать мгновенно.

— Петер! — позвал слабый голос из гостиной. Это была Мари, и холодный пот выступил на его лбу, точно натянутая полиэтиленовая пленка.

Сжимая трость, он приблизился к дверному проему. — Да! — ответил он. — Ты в порядке, Мари?

Ее смех, как ни странно, вовсе его не успокоил.

Тогда он вошел.

Она сидела в неестественной позе в самом большом вольтеровском кресле, с клетчатым пледом на ногах и шалью на плечах, и бросила на него такой кокетливый взгляд, словно собиралась покорить сердце вновь прибывшего гостя на балу. В своей тарелке. В пределах досягаемости стояли бутылка портвейна и наполовину полный бокал. Нежные лепестки роз в огромном букете касались друг друга, а на коленях у нее красовалась внушительных размеров золоченая коробка шоколадных конфет. Она уже была открыта, а целлофановая обертка валялась прямо на дорогом ковре.

— У нас гости, — прощебетала она.

Петер ослабил хватку на трости. Не из-за восторга Мари, а от изумления. Из эркерного окна кабинета позади нее вышли двое мужчин. Одного из них он уже вычислил по запаху — это был тот тип, который досаждал ему в офисе. Но вот второго он никак не ожидал здесь увидеть.

— Вот мы и снова встретились, Петер де Бур. Очень мило с твоей стороны пригласить нас. — Это был тот самый смуглый мужчина, с которым он недавно сталкивался дважды. Имя всплыло в его памяти в то же мгновение, когда тот сжал руку Петера с дружелюбием, уместным разве что между близкими родственниками. Это был Марк де Вирес.

— Хорошо, что ты дал нам ключ, старина.