Откуда этот человек мог знать такие подробности о личных чувствах Петера, Рин не представлял, да ему было и наплевать. Чихать он хотел на чувства Петера де Бура. Должно быть, они совсем свихнулись, раз изводят его из-за какого-то Петера де Бура. — И чем это мне поможет? — спросил он. — Я никогда не понимал этого человека. А за какие такие грехи он меня ненавидит, я тем более, черт меня дери, понятия не имею.

— Но ты ведь это выяснишь, правда, Рин? За неделю ты разгадаешь тайну вашего взаимного конфликта и заставишь его подписать вот этот контракт. — Де Вирес приподнял пластиковую папку.

— Я должен знать больше. Откуда вам это известно? Что мы с Петером двоюродные братья и что мы не общаемся?

— Ты узнаешь ровно то, что я тебе скажу. Большего тебе знать не требуется. — Он снова выдвинул ящик и во второй раз вынул маленький флакон. — В этой бутылочке вещество, с которым близко знакомы очень многие противники режима в Багдаде, да и его сторонники тоже. Прелесть этого препарата в том, что можно принять определенное его количество и не заболеть слишком сильно. Но если получить несколько доз определенного объема — а это, поверь мне, совсем ничтожное количество, — то умираешь в довольно мучительных кошмарах.

Он махнул рукой Рахману, и мужчина, пахнущий чесноком, шагнул вперед. Секунду спустя резкий натиск сзади на челюсть Рина заставил его разомкнуть губы.

Де Вирес убрал флакон, и Рахман отпустил Рина. — Вот так просто можно было запустить этот процесс, Рин. Для начала всего пара капель на твои губы. Но зачем нам это делать? Мы же братья, я считаю!

У Рина бешено колотилось сердце. — Я свяжусь с Петером, — прошептал он.

— Прекрасно! В бутылочке находится соль таллия, растворенная в спирте, внешне напоминающая свинец. Чрезвычайно токсичная вещь. Достаточно всего нескольких тысячных долей грамма. Сам понимаешь, организовать все так, чтобы ты проглотил это более-менее добровольно, не составит никакого труда. — Де Вирес подошел к Рахману и достал атлас из хромированного стеллажа. — Ты ведь любишь вкусно поесть, верно? Тебе нравится простая еда: бургер, шашлык с арахисовым соусом, холодное пиво! Но тебе также по вкусу изысканные блюда, благородные вина, всевозможные фрукты. Ты настоящий сибарит, не так ли, Рин тен Хаген? Истинный жизнелюб с аппетитом ко всему, что может предложить кулинария. А таллию все равно: изысканный деликатес перед ним или фастфуд, он прекрасно маскируется везде. Даже в обычной водопроводной воде его вкус не покажется тебе странным, поскольку у него нет ни вкуса, ни запаха. — Он бережно открыл большой атлас, словно это была редкая антикварная книга.

Рин был в ужасе. Теперь он всем сердцем жалел, что Потс и Хёйзер так сильно дорожили репутацией своей конторы.

— Посмотри-ка сюда! — Де Вирес указал на подробную карту, охватывающую пояс от Алеппо в Сирии до Тегерана в Иране. На севере виднелся Баку, на юге — бескрайняя пустыня Саудовской Аравии, которая иссушила лицо этого человека и сделала его таким темным.

— Саддам Хусейн — самый дальновидный лидер из всех, что когда-либо были у арабов, — продолжал де Вирес. — Он понял, что у всех арабов есть общие интересы, несмотря на внутренние распри. И он знает, что арабы скорее будут стоять вместе до последней капли крови, нежели позволят глумиться над собой кому-то чужому. Саддам Хусейн знает арабскую душу как никто другой. Потому что Саддам сам араб. — Нажим в голосе де Виреса возымел действие, и Рин вздрогнул.

— Саддам Хусейн мыслит быстро и масштабно. Не успеем мы оглянуться, как весь мир будет недоумевать, каким образом мелкая локальная стычка племен в Курдистане смогла объединить арабов. Война в Заливе или нет, но Саддам силен как никогда, и он уже внес раскол в западные государства. — Он снисходительно развел руками. — Американские ракеты? — Де Вирес расхохотался. — Как будто они могут угрожать Саддаму. Он прекрасно знал, что они полетят, и что этот великовозрастный школьник Билл Клинтон, конечно, не сможет удержать свои ручонки в разгар предвыборной гонки. Он ведь уже видел это раньше. Джордж Буш делал это, так почему бы и Клинтону не сделать? Все было предсказуемо. Разумеется, он не устоял перед искушением нажать на ракетную кнопку. И что теперь? Теперь США оказались в ситуации, когда Франция и ряд других стран просто плевать на них хотели. А все почему? Потому что в иракской земле есть нефть на продажу, и им разрешили выкачать ее на пару миллиардов долларов. — Он засмеялся. — Ты думаешь, Германия и Франция согласятся на ужесточение санкций против Ирака, когда Саддам уже поманил их этими миллиардами прямо под носом?

Рин отчаяно пытался уловить нить разговора. Либо этот тип был абсолютно сумасшедшим, либо просто обожал слушать собственный голос. Это напоминало тех навязчивых клиентов, которые требовали к себе безраздельного внимания и без конца заваливали собеседника бесполезными сведениями о нахлыстовой рыбалке или винодельческих регионах.