— И да, и нет. Но, пожалуй, нам стоит уделить этой детали некоторое внимание, прежде чем двигаться дальше по нашему плану.

В то же мгновение Никки подскочила на стуле, как чертик из табакерки: — Он собирается отпустить де Виреса, Петер, ты разве не видишь?

Петер кивнул. Разумеется, она была права.

Фишер посмотрел сквозь нее на стену: — А что вы предлагаете нам сделать, госпожа Ландсаат? Мы находимся в цивилизованной стране и не можем привлечь его за то, чего никогда не происходило.

— Никогда не происходило?! Эти ублюдки дважды пытались меня убить. Моя сестра мертва, еще двое бесследно исчезли. Что, черт возьми, значит ваше «никогда не происходило»?

— Де Вирес не отдавал приказов совершать эти преступления, если вы клоните к этому. Все делал Рахман, у нас есть показания его людей, а Рахман сейчас не доставит нам хлопот. О нем позаботились... курды. — Он позволил себе улыбнуться. — Когда я говорю «никогда не происходило», я имею в виду исключительно обстоятельства авиакатастрофы и то, что случилось с грузом после нее.

— «Никогда не происходило», значит. И теперь вы можете преспокойно уйти с этой мерзостью, что была в самолете, чтобы это паскудство продолжалось вечно. — Она стукнула кулаком по столу так, что подставка для скрепок, настольная лампа и трубка Фишера задрожали. — Послушайте меня! Сказать «никогда не происходило» можно только в том случае, если все будут молчать в тряпочку.

Рэндольф Фишер начал терять терпение: — И вы думаете, кто-то станет говорить?

— А что помешает мне обратиться в газеты или к властям? Или вы планируете продолжить дело Рахмана? Может, мне тоже пора отправиться в рефрижератор?

Попытки Фишера ее успокоить провалились.

— Вы еще смеете затыкать мне рот! — крикнула она.

Фишер отложил трубку: — Милая госпожа Ландсаат, я не думаю, что вам с Петером де Буром есть в чем упрекнуть других. Да, сейчас мы сидим по разные стороны стола, но с тем же успехом могли бы сидеть по одну. Это лишь вопрос случайности. Мы все просто стараемся выполнять свою работу как можно лучше, не так ли?

Петер хотел было возразить, но понял, что поздно. Фишер загнал ее в угол. Она стояла молча, борясь с собой. Несколько недель назад она могла бы назвать себя свободной от всего этого, но за прошедшее время оказалась в плену духа «Кристи» — духа Петера, и было видно, как ее мучит это осознание. Мучит так же, как мучило Петера понимание того, во что он ее втянул.

— Черт возьми, нет! — тихо произнесла она. — Черта с два, ублюдок! Я никогда не стану наживаться на чужой смерти. То, что произошло в Бейлмермере — это международное преступление, как ни крути, и этому пора положить конец.

— Преступление? Откуда вам знать?

— Я могу это сопоставить.

— Доказательства?

— Доказательства? Вы хотите, чтобы я доказала, что Земля круглая? Для этого есть специалисты. — Она медленно поднялась и сделала шаг к вытянутым ногам Фишера. — Де Виреса нельзя просто так отпускать, слышите?

Но Фишер не вслушивался, а Петер ждал. Ждал взрыва Никки. Однако того, что произошло дальше, он никак не ожидал.

Она сделала шаг вперед и ударила. Точный, сильный пинок носком прямо в голень Фишера.

Хорошо, что Фишер к тому времени отложил трубку — рот у него открылся невероятно широко. Лицо его исказилось от дикой боли, он буквально оцепенел, и тут она пнула его еще раз.

Фишер издал нечленораздельный вопль, и в ту же секунду коридор за дверью заполнился молодыми тренированными парнями, чьи плечи едва протискивались в дверной проем.

— Все нормально, — хрипло выдавил Фишер, схватившись за ушибленную ногу и пытаясь перевести дыхание.

Она дала ему посидеть, пока к его лицу не вернулся нормальный цвет, и даже распахнула окно, чтобы впустить свежего воздуха.

Комнату наполнил прохладный и чистый осенний ветер.

Она холодно взглянула на него: — Теперь вы меня слушаете?

Он выглядел разъяренным, но нехотя кивнул.

Тут последовала новая неожиданность. Откуда она ее достала — из заднего кармана или из сумки, Петер не заметил, — но вдруг в ее протянутой руке оказалась наклейка. Одна из тех самых этикеток с ящиков из Бейлмермера.

Она с силой шлепнула ее на стол перед Фишером, который изо всех сил пытался сосредоточиться. Он взял наклейку, покрутил в руках и осторожно положил обратно на стол. — И что дальше? — с трудом спросил он.

— У меня есть еще. Много! Они спрятаны в надежных местах. И я позаботилась о том, чтобы об этом знали и другие люди, помимо нас с Петером. Я написала подробный отчет, который лежит вместе с остальными наклейками.

«Впечатляет, хоть и неправда», — подумал Петер.

— Вся история целиком, — продолжала она. — Любая газета с радостью за нее ухватится. — Ее глаза сверкнули. — Его нельзя просто так отпускать, вы слышите?