Трубку взял сам Потс, голос его звучал сонно. Человеку его лет нелегко давалось ночное время: то и дело приходилось бегать в туалет, восстанавливать дыхание, приводить в порядок и раскладывать по полочкам дневные мысли.

Рин извинился за столь поздний звонок.

— Кажется, я ясно дал понять, что мы не желаем больше ничего о вас слышать, Рин тен Хаген! — прошипел Потс. — Вообще никогда, вам ясно?

Рин глубоко вздохнул: — Я раздобыл деньги и хочу вернуть долг.

Потс разразился гневной тирадой, выражая возмущение и пеняя на позднее время. И вдруг резко смолк, словно пораженный молнией. — У меня нет никаких полномочий обсуждать это, — произнес он после затянувшейся паузы. — Но раз уж зашла речь о вашем постыдном долге перед Марком де Виресом, упомяну, что сегодня он жаловался мне на нехватку наличных — хотя, разумеется, речь шла вовсе не о той смехотворной сумме, ради которой вы пошли на мошенничество. Возможно, он примет ваше предложение, но улаживайте это с Марком де Виресом сами. Контора «Хёйзер и Потс», согласно письменному договору с «М-Консалт», никакого отношения к этому делу больше не имеет и иметь не желает. Впредь избавьте нас от своих звонков, ясно? Всего хорошего.

Рин обдумывал услышанное, пока в трубке затихали отголоски гнева Потса.

Он узнал, что Марку де Виресу нужны деньги. Очень недурно. Пожалуй, впервые за долгое время забрезжила настоящая надежда. Скоро у него появятся средства, процесс очищения шел полным ходом, а де Вирес и эти проклятые иракцы понятия не имели, где он прячется. Конечно, появление де Виреса могло все испортить, поэтому было крайне важно, чтобы отныне все происходило исключительно на условиях Рина — особенно если дело дойдет до возврата долга.

Он кивнул, несколько раз сжал кулаки, подбодрил себя и, когда уверенность вернулась, смахнул упавшие волоски с бювара и снова набрал номер. К черту «Хёйзер и Потс».

Трубку взял сам Марк де Вирес.

Рин заговорил быстро, надеясь, что они не успеют засечь звонок. Марк де Вирес слушал, изредка хмыкая. Но стоило Рину предложить вернуть все до последнего цента с процентами в обмен на то, что они оставят Петера в покое и выйдут из игры, де Вирес на мгновение замолчал.

— Возможно, Рин тен Хаген, — раздалось наконец на том конце. Это «возможно» прозвучало так вкрадчиво и взвешенно, что у Рина внутри взвыли все сирены тревоги. — А где ты сейчас находишься, Рин? — продолжил он. — Мы потеряли тебя из виду в последние дни.

Значит, они все-таки следили за ним.

Рин отдернул занавеску и посмотрел на площадь перед собором. Что ж, сюрприза для Петера не получится. Ни о какой сделке с Марком де Виресом не могло быть и речи, теперь это стало ясно.

Он медленно опустил трубку, и в момент щелчка его взгляд упал на освещенный пятачок у статуи. Точно примадонна в лучах прожекторов, там стоял человек и смотрел прямо в окна его гостиной. Смуглый мужчина с усами, одетый в плащ.

«Боже. Неужели он меня заметил?» — ахнул он и пригнулся, в то время как незнакомец на улице достал из внутреннего кармана мобильный телефон.

Глава 41

Этот вечер был вечером Рахмана — телефоны в кабинете де Виреса трижды приносили интересные новости.

Первый звонок раздался на мобильном Рахмана. Звонили его люди: они выследили Петера де Бура неподалеку от квартиры Никки Ландсаат в Валлетйес вместе с двумя парнями, чьи личности пока не установили.

Да, Рахман был весьма доволен. Поездка в Гёзенвелд на кулинарные курсы к Бернадетт Сварт принесла богатые плоды. Бернадетт Сварт оказалась легкой добычей и отличным источником информации. Эта обделенная вниманием девица легко шла на контакт, но совершенно теряла голову без мужского внимания. Хватило всего пары выразительных взглядов, чтобы она растаяла, польщенная ухаживаниями Рахмана. Почти без колебаний она назвала настоящую фамилию Никки Ландсаат — де Йонг — и адрес в тихом переулке на окраине Валлетйес, куда еще не успели нахлынуть толпы любопытных туристов и где не было тесных кабинок с проститутками.

Людям Рахмана пришлось караулить у дома Никки Ландсаат де Йонг всего пару часов, и их терпение было вознаграждено. Петер де Бур появился и был схвачен, а его связь с девчонкой стала очевидным фактом. Рахман ликовал. Не успел он прервать вызов, как на столе де Виреса оглушительно зазвонил телефон. Это был Рин тен Хаген.

Де Вирес жестом велел Рахману слушать. Спектакль вышел жалкий: Рин тен Хаген пытался откупиться, а де Вирес упустил его с крючка еще до того, как они выяснили, где этот идиот прячется.

Не зазвони мобильник Рахмана секундой позже, его ярость и раздражение вырвались бы наружу.

Да, вечер определенно задался. На сей раз отличились люди, дежурившие на Гроте Маркт в Харлеме. Рин тен Хаген только что был обнаружен: он находился прямо в доме Петера де Бура. Его заметили в окне домашнего кабинета де Бура во время телефонного разговора.

«С Марком де Виресом», — констатировал про себя Рахман.

Парни пообещали, что скоро с ним разберутся.