— Тем более что вчера днем мы отпустили вашу невестку, Анну де Вере. Ей сообщили, что мужа казнят, и дали с ним попрощаться. Затем ее доставили на военный аэродром, и сейчас она на судне плывет к Гуаму вместе с кучей других мелких сошек, работавших на американцев, включая пару десятков заключенных из Салахуддина. Время от времени ради сохранения международного имиджа приходится кого-то отпускать, понимаете? Особенно если это европейцы или американцы.

Марк сжал трубку. — Значит, вы внушили Анне, что Констанд мертв! И если я свяжусь с ней, мне тоже нужно поддерживать эту версию?

— Именно так. Как только она прибудет на Гуам, она подтвердит смерть Констанда перед американцами, и мы сможем спокойно продолжать работу, избавившись от их слежки. Логично?

— Но откуда мне знать, что вы действительно его не убили?

— Гарантий нет, но скоро вы получите доказательства. А пока нам нужно покончить с «Кью-Петрол» и взяться за основную задачу. Когда и с этим будет покончено, вы получите брата обратно, и все останутся довольны.

Марк не знал, что и думать.

— Нужно выполнить всё, ясно? На службе у Саддама дела не ранжируют по важности. Их делают по очереди, согласно приказам.

Марк уловил угрожающие нотки в голосе. За невыполнением сразу последует кара. — Я знаю, что Петер де Бур сможет завершить дело «Кью-Петрол», — буркнул он. — Я жду его с отчетом с минуты на минуту. Но скажите на милость, с чего вы взяли, что Петер де Бур справится со вторым заданием, если Рахман и прочие ваши люди облажались?

— Крайняя необходимость в успехе в сочетании с изрядной долей везения. Это две главные черты Петера де Бура.

— А если у него не получится?

— Значит, мы сделали все, что могли. Результат все равно будет прежним. Вашего брата отпустят, как и договаривались, а Петер де Бур прокатится в рефрижераторе Рахмана.

Рахман сидел напротив него, угрюмый, с глубокими складками над переносицей.

То, что он только что сообщил, звучало крайне тревожно.

Никки Ландсаат была жива и на свободе.

— А те бабы из детского сада, ты уверен, что они не записали номер рефрижератора, Рахман?

— Все, что они успели заметить — вот это. — Он показал дыру на рукаве плаща размером с кулак. — Никто за мной не гнался. Видимо, побоялись бросать детей наедине с девкой, которую я уложил на землю.

Марк и не пытался скрыть своего раздражения: — То, что натворил Аайед, непростительно, Рахман! Все действия Аайеда лежат на твоей совести, ты хоть это понимаешь?

Рахман холодно посмотрел на него: — Мы ищем ее адрес.

— Каким образом?

— Мы нашли чеки в ее кошельке. Она покупала одежду в «Де Бейенкорф», и одна из продавщиц подтвердила, что Никки Ландсаат заходила к ним. Сама она ее не обслуживала, но знала, что это делала некая Бернадетт Сварт, которая, похоже, хорошо знакома с Никки. Никки Ландсаат произвела на эту Сварт сильное впечатление, потому что та растрепала о встрече всем подряд.

— И Бернадетт Сварт знает адрес, но вы, надо полагать, без понятия, где эта Сварт сейчас находится.

Рахман на долю секунды отвел глаза. — Сейчас не знаем, но нам известно, где она будет сегодня в половине девятого вечера. Она ходит на кулинарные курсы где-то в Гёзенвелде вместе с другой продавщицей.

— Кулинарные курсы? В этой дыре, Гёзенвелде? — Он не поверил своим ушам. — В половине девятого, говоришь? — Он взглянул на часы.

Рахман кивнул: — Как только получим адрес Никки Ландсаат, сразу поедем туда и закончим дело.

— Сейчас уже пять вечера. По-моему, нельзя так долго ждать! Через четыре часа она может быть на другом конце страны. Будь ты на ее месте, разве не сбежал бы? — Он уставился на Рахмана, но тот лишь пожал плечами.

Все шло наперекосяк. Подписи брата он так и не получил и вряд ли получит, а значит, у него не будет доступа к деньгам, когда запахнет жареным — а это могло случиться в любой момент.

Следовательно, оставалось только форсировать дело «Кью-Петрол», чтобы закрыть этот вопрос. Насколько он мог судить, это было вполне осуществимо.

Чего нельзя было сказать о следующем контракте, к которому его обязали привлечь Петера де Бура. Там все было туманно, зыбко, сложно и тянулось уже несколько лет. Многие пытались взяться за это дело и провалились. С какого, спрашивается, рожна у де Бура должно получиться?

Да еще и эта Никки Ландсаат. Мало того что выжила после покушения, так еще и испарилась прямо под носом у Рахмана. Он покачал головой. Кто знает, покажется ли она вообще? С какой стати ей возвращаться домой после пережитого? И сколько бед она может натворить там, где скрывается?

Проблем хватало, и усугублял их этот строптивый пес, сидевший напротив и пожимавший плечами, прекрасно понимая, что в конечном счете за ним стоит сила — покровительство Мухабарата.

Марк послюнявил пальцы и попытался затереть царапины, которые оставил на столе днем. Разборки с Рахманом пока придется отложить, но ухо нужно держать востро. — У меня есть сильное подозрение, что она работает на Петера де Бура, — произнес он. — Расспроси людей в «Кристи», наверняка в картотеке есть сведения о ней!

— Не могу.

— Это еще почему?

— Возникло еще одно затруднение.

Марк перестал тереть стол.