— Выменял на Ватерлоплейн на ту жестяную обезьянку, которую ты мне когда-то подарил. — Он принялся чесать себя подмышками, подражая примату. — Яап, Яап, Яап! — взвизгнул он, заливаясь багровой краской. — Яап, Яап! Помнишь ту мартышку, Петер? Ее звали Яап, как нашего дорогого папашу, забавно, да? Ха-ха! В лучших отцовских традициях я променял единственную вещь, которую ты подарил мне от чистого сердца, на этот чертов пистолет. — Он прикрыл глаза ладонью от яркого солнца и истерически расхохотался. — Если бы я не помял эту жестянку, мне бы, наверное, настоящий кольт за нее дали, а не эту развалюху. Эх, старый добрый Яап!

Без лишних слов он поднялся и побрел наверх, к больной матери, с которой не жил под одной крышей с юных лет и которую только что пообещал убить в течение двух недель.

Петер зашел в интернет и без труда отыскал нужные сведения. На него вывалилась масса жутких ссылок о таллии: словарные статьи, описания конкретных случаев, ежегодные отчеты правозащитной организации Amnesty International по Ираку.

Для тех, кто замышляет идеальное убийство, таллий — далеко не лучший выбор. Да, он не имеет ни вкуса, ни запаха, летальная доза составляет всего один грамм, а симптомы отравления легко спутать с обычным недомоганием. Однако против этой версии говорит множество факторов.

Если у врача возникнет подозрение, обычный анализ крови легко выявит яд, что позволит оперативно начать лечение. В случае же смерти жертвы вещество никуда не исчезает, оставаясь в тканях неопровержимым доказательством преступления. Таллий не разрушается даже при кремации.

Другие яды маскируются куда лучше. К примеру, цианид выделяется в процессе гниения тканей, из-за чего экспертам крайне трудно доказать факт отравления. У мышьяка свои преимущества: этого элемента так много в почве, что любой эксперт может заявить, будто захороненное тело просто впитало яд из земли. С таллием этот номер не пройдет. В почве его концентрация ничтожна, и при разложении тканей он не образуется.

Зато у него есть одно несомненное преимущество: яд начинает действовать не сразу. Это дает убийце возможность скрыться на безопасное расстояние — фактор, который идеально подходил для спецслужб, вроде иракской разведки.

При вскрытии жертвы отравления таллием улик всегда предостаточно, и главная из них — само присутствие металла в организме. Но еще при жизни больного характерная сыпь на лице в форме бабочки, выпадение волос и темные кольца у их корней позволяют врачам безошибочно определить не только вид яда, но и примерное время его попадания в организм.

Впрочем, какой толк в установлении причины смерти, если убийц и след простыл? Ровным счетом никакого. Разве было когда-нибудь доказано, что англичане отравили Наполеона мышьяком, хотя исследование его волос с головой выдавало преступников? Нет. А все потому, что виновников давно уже не было в живых.

Чтение захватило его; у Петера работали оба компьютера. В сети нашлось более десяти тысяч страниц об этом химическом элементе, о котором он до сегодняшнего дня даже не слышал. Между тем во многих странах таллий использовался как обычная отрава для крыс и насекомых — так же повсеместно, как гербициды в европейских фермерских хозяйствах семидесятых годов.

Таллий. Восемьдесят первый элемент таблицы Менделеева. Открытый в 1861 году сэром Уильямом Круксом, он получил свое название от греческого слова thallos — «молодая зеленая ветвь», поскольку первооткрыватель заметил в его спектре ярко-зеленую линию. Удивительный металл с ужасающей токсичностью и весьма характерной клинической картиной.

У Рина имелись абсолютно все симптомы. По расчетам Петера, яд попал в его организм около двух недель назад. К счастью, не раньше, иначе его уже не было бы в живых. У Рина сошлось все: расстройство зрения, ломота во всем теле, головная боль, облысение, и даже характерная «бабочка» сыпи уже проступала на лице. Сомнений не оставалось. Это было отравление таллием.

Оставалось понять, как его спасти.

Надежду вселил случай с девятнадцатимесячной девочкой, которую в конце семидесятых госпитализировали в Катаре с загадочным недугом.

За десять дней до поступления в больницу у ребенка начались сильные судороги, которые списали на высокую температуру. На седьмой день болезни малышка уже не могла сидеть, стоять или ходить, ей стало трудно глотать. На следующие сутки судороги повторились, каждая длилась около пяти минут.

Тогда ее перевели в знаменитую лондонскую больницу Хаммерсмит. Консилиумы врачей сменяли друг друга, но лечение не приносило результатов.

Разгадку нашла старшая медсестра благодаря своему увлечению детективами. Она как раз читала роман Агаты Кристи Вилла «Белый конь» и заметила, что симптомы маленькой пациентки в точности совпадают с описанием отравления одной из героинь книги.[52]

Повторный расспрос родителей подтвердил: на Ближнем Востоке таллий широко использовали для борьбы с тараканами и прочими вредителями в трубах. Так тайна была раскрыта. В статье не уточнялось, как именно ребенок проглотил яд, но это было уже неважно — скорее всего, девочка просто залезла под раковину, а потом облизала испачканные пальцы. Главное, что ее жизнь удалось спасти.

Рин молча выслушал доводы Петера.

— Я проконсультировался с китайским специалистом из университета в Лос-Анджелесе. Он порекомендовал мне врача здесь, в Голландии, который сможет тебе помочь.