Петер переводил взгляд с лица брата на привезенные пожитки. Рин пытался прийти в себя, не отрывая взгляда от утыканного шипами орудия убийства. — Я переезжаю к маме, — твердо заявил он.

Петер молча смотрел на них, пока руки Рина не начали подгибаться от тяжести. Мари заговорила первой:

— Мы были в «Раден Мас». Ах, Петер, их восточный омар и айам панике просто божественны, ты помнишь? Великолепный ресторан, и сегодня пианист играл только для нас. А потом мы заехали к Рину за вещами. Ты знаешь, что его обокрали?

Петеру не пришлось отвечать: глаза Мари уже слипались, а рука безвольно лежала на плече Рина. Столько впечатлений за один день у нее не было уже много лет.

— Рин! — сказал Петер. — Как уложишь ее, спустись в кабинет.

Но Рин не пришел ни ночью, ни на следующее утро, из-за чего госпоже Йонк пришлось, ворча и колеблясь, нести завтрак Мари на третий этаж. Это было ее собственное решение. Да, вчера Мари и ее блудный сын вели себя крайне странно, но морить их голодом с утра пораньше было бы верхом жестокости. Такова уж была госпожа Йонк.

Петер проработал всю ночь и теперь четко представлял, в какой последовательности будет решать проблемы.

Первым делом он позвонил Линде Якобс и сообщил, что запланированное на вторую половину среды совещание руководства отменяется. Причиной он назвал очередную срочную поездку в Копенгаген для завершения анализа по «Кью-Петрол». Это было такой же ложью, как и его намерение заночевать в Копенгагене. Петер не сомневался: генеральную чистку в «Кристи Н.В.» следовало провести быстро и без предупреждения.

Он планировал появиться в офисе как гром среди ясного неба, заблокировать сервер и разом вырубить все рабочие терминалы. Затем потребовать у всех сотрудников ключи от кабинетов и отправить их по домам во внеочередной отпуск. Они, конечно, поднимут крик, начнут спорить, засыплют его возражениями и расспросами. Он прямо-таки слышал этот гул. Они отреагируют именно так, как он их учил, но при любом раскладе он не уступит. Он выставит за дверь абсолютно всех и лишь потом станет разбираться, кому из них можно доверять, а кому нет. Это обойдется недешево, но меры были необходимы. Жизненно необходимы. Возможно, он сделает это уже завтра.

За окном постепенно рассветало. Сперва из темноты проступили контуры статуи, затем здание Флеесхала и, наконец, вся рыночная площадь. Петер дописывал последние разделы отчета по «Кью-Петрол», мысленно оценивая проделанную работу.

Он подошел к делу скрупулезно: взвесил все нюансы задачи и детально проанализировал последствия для датского филиала «Кью-Петрол» и других игроков на топливном рынке.

Затем зашифровал все текстовые файлы и сжал их в архив. Статистические данные, анализ рисков, блок-схемы — он уделил делу «Кью-Петрол» ровно столько внимания, сколько требовалось.

Он решил повременить пару дней с передачей отчета. Кто знает, что выкинет де Вирес? К тому же небольшая задержка создаст видимость еще более глубокой и серьезной проработки темы. Этот прием был ему хорошо знаком. Обычная игра на публику в заведомо проигрышном деле.

К тому времени, когда первые спешащие клерки застучали каблуками по церковной площади, он успел изучить исковые требования «Лоусон и Миннивер» и обдумать план реорганизации своей компании.

Откинувшись назад, он провел ладонью по лицу и вздохнул от хронического недосыпа и жажды. Внезапная вспышка солнечного света залила фасады домов на площади, заставив его поднять глаза. В один миг родился новый день, принеся с собой резкие, глубокие тени. Деревянные статуэтки на полках над окнами словно ожили: они будто пустились в пляс, размахивая руками и ногами, готовые к даякскому празднеству в диких лесах Борнео. Столько в них было первобытной страсти и бесстыдства. Глядя на них, трудно было не вспомнить о Никки. Он покачал головой. «Ты слишком стар для нее, — подумал он. — Перестань мучить себя».

Петер принялся рассматривать деревянные фигурки, чтобы отвлечься. За каждой из них стояла своя история. Память о той жизни, которую Петер и его близкие вели у мутных истоков реки Махакам. Мечты и обещания светлого будущего, которые в один миг превратились в прах, когда грязно-белый «Волсли» разбился в лепешку на подъезде к Алкмару.

Он вздохнул. Как сложилась бы его жизнь, не погибни его родители в тот роковой день?

За все эти годы он впервые поймал себя на желании найти ответ на этот вопрос.

Он отогнал эти мысли и попытался сосредоточиться на том, что ждет их впереди, и на фигуре Марка де Виреса — злого гения, который бесцеремонно вторгся в его жизнь и жизнь сотрудников «Кристи». Кому из них он может доверять, а кому нет? Он прикрыл глаза, мысленно перебирая знакомые лица, и потому не сразу заметил Рина, который тяжело опустился в кресло у окна. Брат выглядел бледным и взъерошенным; он смотрел по сторонам отрешенно, словно не узнавая комнаты или, вернее, не желая ее узнавать. В этот момент Петер почувствовал, как бессонная ночь тяжелым грузом навалилась на его плечи.