— Нет, что ты, это было весьма занимательно. Обычно физиологический предел скорости реакции Исполина-однерки составляет примерно сто миллисекунд, но ты явно вышел за этот диапазон. Хотя и не должен был… — Томас на секунду замер, после чего начал с бешеной скоростью тараторить себе под нос: — Только если не нарушил порядок прохождения нервных импульсов, исключив из цепочки передачи данных один из фрагментов. Но чем можно было пожертвовать для подобного результата? Временем, необходимым для восприятия внешнего сигнала органами чувств? Временем для обработки сигнала головным мозгом? А может, временем передачи нервного импульса к мышцам? Нет, первый и третий фрагменты цепочки исключить никак не получится, это входные и выходные данные. Остается только второй. Но тогда мы приходим к выводу, что тело объекта способно реагировать на угрозу исключительно при помощи безусловного рефлекса, полностью минуя этап обработки информации в коре больших полушарий. При этом безусловный рефлекс объекта не примитивен и по своей многогранности напоминает, скорее, сложный условный рефлекс, выработанный на фоне длительной многолетней практики…

С каждым произнесенным словом речь Томаса становилась все более неразборчивой. Вскоре из его рта уже доносилось какое-то подобие белого шума — настолько он погрузился в собственные рассуждения.

— Эй, Томас, — решил я прервать этот поток сознания, пока все не зашло слишком далеко. Не хотелось бы, чтобы наш Умник перегрелся ненароком. — Какого черта это было? Почему тварь оказалась внутри? Есть идеи?

Услышав вопрос, Томас замолк и ненадолго прикрыл глаза.

— Вероятнее всего, монстр успел проскользнуть на территорию узла связи до того, как защитный периметр окончательно опустился, — наконец разомкнул он губы, сквозь которые в кои-то веки вылетело хоть что-то понятное, а не очередная заумная тарабарщина.

— Значит, внутри могут находиться и другие твари?

— Не исключено, — пожал он плечами.

И почему я не удивлен? Судя по последним событиям из моей жизни, если что-то плохое могло случиться, то оно обязательно случалось.

А с другой стороны, стоит ли отчаиваться, когда рядом есть такая прекрасная девушка, как Тока Ода?

— Только после вас, — как можно галантней указал я на зияющий полутьмой проход.

— Пф, — гордо вскинула симпатичный курносый носик седьмая дочь семьи Ода, однако от предложения не отказалась.

Снова перехватив двумя руками нагинату, девушка сделала пару шагов вперед и ловко проскользнула в проделанный мной проход.

У входа в здание повисла тишина. Правда, ненадолго. Спустя пару десятков секунд из проема донесся голос:

— Можете заходить.

Это хорошо: похоже, угрозы впереди нет, иначе первым делом до наших ушей долетел бы не девичий голос, а отзвуки боя.

Поняв, что опасность мне пока не грозит, я тоже погрузился в темноту прохода.

Первым, что я увидел, как только глаза привыкли к полутьме, стало аварийное освещение. По всему потолку мигали лампы. Они попеременно распространяли вокруг себя неровное зеленоватое свечение.

После в глаза бросились следы засохшей крови. Они были везде. На полу. На ступенях ведущей на второй этаж лестнице. И даже на стенах и потолке. При этом многие разводы вели прямиком к фрагментам истерзанной одежды, так же разбросанным тут и там в немалых количествах.

Довольно скоро стало ясно: искать выживших в этом филиале ада не имело никакого смысла. Монстр здорово здесь порезвился, не оставив после себя ничего живого.

В этот момент я услышал жужжание. Через мгновение мимо меня пролетело несколько механических стрекоз. Вскоре они разделились: два дрона отправились исследовать первый этаж, в то время как три оставшихся взлетели по лестнице на второй этаж.

— А сразу нельзя было так сделать? — обернулся я к стоящему снаружи Стейну.

— У них слишком высокая себестоимость, — пожал плечами Умник. — Не хотел рисковать.

А нами, значит, рисковать можно?

Однако задавать этот вопрос вслух, конечно же, не стал. Да и какой в этом толк? Для Умника уровня Стейна все окружающие в той или иной мере всего лишь расходный материал. В этом плане он мало чем отличался от бездушной машины. Так что вместо бесполезных споров я предпочел направить свои силы в куда более плодотворное русло. А именно: прислонился к стене в ожидании очередного улова. Если уж одному монстру удалось пробраться в столь защищенное место, то почему бы здесь не быть и другим тварям. А раз так, то умчавшаяся вперед Тока обязательно их повстречает…

— Чисто, — донесся со второго этажа голос седьмой дочери Ода.

А может, и не повстречает.

Не успела эта мысль окончательно осесть в голове, как от входа раздались шаги. Томас Стейн все-таки вошел внутрь здания.

— Кажется, нашел, — по пути сообщил он мне, прежде чем отправиться на второй этаж.

Я, не будь дураком, шагнул следом за ним. Это ведь только в каком-нибудь низкобюджетном фильме ужасов принято при первой возможности разбредаться кто куда, а в реальной жизни лучше всегда иметь рядом крепкое плечо, на которое можно будет впоследствии опереться. Ну или хотя бы крепкую налитую грудь, как у той же Токи, которой в случае чего можно будет полюбоваться перед смертью.

Кстати, о ней, носительнице этой великолепной груди: седьмая дочь семьи Ода встретила нас сразу, как только мы поднялись на второй этаж. При этом выглядела девушка так, словно кто-то совсем недавно навалил ей в кашу.

Впрочем, причина ее паршивого настроения была видна невооруженным взглядом. Сквозь дверной проем, рядом с которым ошивалась Тока, виднелись развороченные стеллажи с торчащими наружу ошметками проводов и раздолбанный в хлам пульт управления.

— Это то, что я думаю? — кивнул я ей за спину.