Такой крепкий, твёрдый орешек… Да за таким любая белка бы прыгала по веткам, только бы завладеть навсегда!

— Ответь, Зарина! — Козловский вошёл в душ и совершенно бесстыже развернулся…

Божечки мои!!!

Я вовремя зафиксировала взгляд на голове своего чокнутого начальника!

Все мои силы уходили на то, чтобы не пялиться на его хозяйство.

А там было на что посмотреть. Агрегат ровный, в полной боевой готовности. Он даже будто покачивался, указывая в мою сторону.

— Вы что творите, Артур Львович! — я захлебнулась, опустила голову, приложила ладонь ко лбу, только бы не смотреть на него. Я качнулась и опустилась на деревянную лавку.

Но договорить мне не удалось, экран вспыхнул уведомлением о начале конференции, и тут же показался довольно просторный кабинет, круглый стол, за которым сидели мужчины.

— Что говорить? — зашептала я.

— Скажи, что наша сделка отменяется…

А дальше я погрузилась в переговоры. Приходилось быстро переводить, успевая слушать комментарии как Козловского, так и возмущенных заявлением немцев.

В какой-то момент я и вовсе забыла, что начальник расхаживает голышом. Мы переместились в раздевалку, где Артур сжалился надо мной и ушел переодеваться за шкафчики. И вернулся уже в полной боевой готовности… В правильном смысле этой фразы.

Он перехватил телефон, поприветствовал партнёров и направился к выходу. Босс закинул спортивную сумку в багажник, но в машину не сел, а указал на входную дверь ресторана.

Мы были в закрытом спортивном комплексе, он начал свою работу всего несколько месяцев назад. Шикарные современные строения, уютные улочки, полная атмосфера Нового года. На открытом катке резвились дети, за ними присматривали Дед Мороз, Снегурка, по аллеям рассекали сани в конной упряжке, а в первых сумерках вспыхнула паутина иллюминации.

Козловский взял меня за локоть и подтолкнул к дверям ресторана.

Я продолжала переводить и перебрасываться репликами с немцами, даже почти не вслушиваясь в суть. Немцы возмущались, сбивчиво тараторили, перебивая друг друга, в то время как Артур был полностью спокоен. В какой-то момент он даже отвлёкся, достал без спроса мой телефон и перешёл на английский, разговаривая с неизвестным мне абонентом.

Он помог мне снять пальто, проводил в закрытую кабинку, усадил на диван и подтолкнул меню.

— Всё, это моя последняя цена, — Козловский будто устал перепираться, махнул рукой и погрузился в меню, сделав вид, что дальнейшая судьба переговоров его не волнует вовсе.

Немцы словно поняли его и без перевода и отключились.

— Вы что… Вы сорвали переговоры? — моему возмущению не было предела.

— Сами перезвонят, как только их бухгалтер все пересчитает. Это же немцы, на это нужно делать поправку. Они никогда и ничего не решают сходу. Готовы тянуть годами, сражаясь за три копейки, а ускорить их можно только вот таким вот представлением, — Козловский ответил искренне, а после сделал заказ, притормозив официанта, чтобы он дождался, пока я сделаю выбор.

Ткнула наобум, попросив кофе принести прямо сейчас.

— Так… — я собралась с мыслями. — Артур Львович, у меня есть пара вопросов. Начнём с рабочих моментов... Что это было, чёрт возьми? Лев Константинович горло грыз, чтобы с немцами договориться, а вы… вы их чуть ли не послали?

— Зарина, мой отец — управленец кадрами, а не руководитель бизнеса. Он был хорош, не безвозвратно устарел, за что теперь расплачивается, мотаясь по допросам. За последние полгода от холдинга осталось три филиала, выпускаемое ПО больше не конкурентоспособно на рынке. Молодые разработчики и программисты сбежали, а оставшиеся пытались пробиться, принося новые идеи, но отец не хотел рисковать. Он делал деньги на перепродаже чипов, не отслеживая цену рынка. А в итоге… В итоге в прошлом месяце я закрыл ещё один филиал. Дальнейшую судьбу холдинга обрисовать? У нас есть год, чтобы нарастить мощности, иначе нас сожрут. У меня есть только год, чтобы найти толковых парней и успеть вырастить кадры, готовые выдавать мне продукт регулярно, а не раз в пятилетку. А вы, Зарина, мне нужны как человек, знающий всю прессу региона…

Козловский закурил, достал из внутреннего кармана документы и начал их быстро изучать.

— Я вижу ваш немой укор. Вы сравниваете меня с отцом… И, очевидно, в этом состязании проигрываю я, а не он. Вот только деньги, идущие на спасение его бизнеса, я беру не из его кармана, а из своего. Вполне возможно, это благотворительность, за которую никто не скажет спасибо. Но свои обещания я держу. Ещё вопросы?

— Да… Как часто мне придётся лицезреть ваше… детородное величие? — я прикусила губу, но потом собралась с силами и подняла глаза. Что бы сейчас ни произошло, взгляда я не отведу.

Он в первый же день устроил для меня персональный ад с проверкой. Тест за тестом, экзамен за экзаменом. И я ещё не провалила ни одного!

Видеть его голым — пожалуйста…

Сходу переключиться на немецкий — легко.