Внезапно поблизости материализовался Одноглазый, должно быть услышав слух, что можно поглазеть на «полуголых баб». Пожирая её единственным глазом, он, по всей видимости, уже мысленно предлагал ей стать её сутенёром.

Тем временем мы толпой, спотыкаясь друг о друга и пытаясь оставаться под защитой Душечки, старались опередить Лету и поскорее добраться до Молчуна.

Не знаю, чем в это время занимался Одноглазый, потому что те, кто находился с Душечкой, сбились в кучу и остановились, чтобы организоваться получше. Сумев снова оглядеться, я увидел мелкую вонючку вне своей обычной стихии — он действовал.

Он орудовал одолженным мечом, обрубая призрачные нити.

Он мог их видеть? Ни хрена себе! И смог их обрезать.

Деловито орудуя инструментом, что было ему совсем не свойственно, он в мгновение превратился в прежнего Одноглазого. Последнее, что я заметил, прежде чем мы двинулись дальше, маленькая дрянь с широкой ухмылкой уносит свой приз, схваченный за секунду до того, как её осенило бы мудростью держаться подальше от типов вроде Одноглазого.

С помощью антимагии мы отогнали первую женщину-призрака. Ей не понравился прямой контакт.

Она что-то кричала нам, вероятно, используя нецензурную брань. Как интересно. От ночной гостьи я не слышал ни слова.

Наконец и Молчун понял, что что-то происходит. Он переместился, заслонившись Душечкой от идущей в его сторону женщины. Затем вошёл в антимагическую ауру.

Душечка указала на меня, подразумевая, что я должен всё объяснить. Я взялся за дело, наблюдая через плечо нашего колдуна, как нити ткут новую Лету. Рядом уже поджидал истекающий слюной Гоблин и тоже с мечом в руке.

Одноглазого с добычей нигде не было видно.

Долго молчавший Ильмо изрёк:

— Если они сделали всё правильно, скоро у каждого мальчика в Отряде, если он пожелает, будет по куколке для игр.

Ох, как же выразительно на него посмотрела Душечка.

— Просто мысли вслух, — сказал он ей, ухмыляясь.

У Лейтенанта с чувством юмора были серьёзные проблемы. Он начал бурчать о том, что каждый должен будет сам кормить и одевать собственную Лету самостоятельно. За что получил от Душечки ещё один грозный взгляд.

Это не смутило начальника, и он ей подмигнул.

— Но если это призрак женщины, — развил мысль Леденец, — То есть ей не нужно. И та, что я вижу, не особо сечёт в моде.

— Может, не стоит расслабляться, пока мы не узнаем, что пробудили? — предложил я. — Гляньте-ка.

Нити воссоединялись с первой Летой.

— Если это призраки-суккубы, — не унимался Леденец, — возможно, другое пропитание им и не нужно.

Ильмо отреагировал довольно резко:

— Продолжишь нести херню в том же духе, Душечка оторвёт твою морковку.

Душечка была в подходящем настроении.

Молчун привлёк моё внимание, спросив, что именно я вижу, потому что был не уверен, что мы видим одно и то же. Я описал. Он попросил, чтобы я вышел из антимагической ауры, показать, откуда тянутся нити.

Я заартачился. Зачем вообще вредить Лете? От её действий никто не пострадал, даже наоборот. За исключением Душечки с Молчуном, у всех сбылись подростковые фантазии. Каким-то образом благодаря этому у Леты появилась возможность начать почковаться, чтобы являться к нам и размножать себя снова и снова. Вот и всё.

Моя тайная пуританская половина настаивала, что позже придётся платить.

Но какую цену? Никто больше не вспоминал о планах идти дальше. Мы уже трое суток торчали на одном месте, где нас можно было легко заметить с неба.

Вот так. Вот именно — сама по себе Лета, может, и не представляет опасности, но её угроза для Отряда в том, что, благодаря её прелестям, он остаётся недвижим, пока не будет настигнут адскими гончими Госпожи.

Я решился на эксперимент и вышел из ауры Душечки. Мы с Молчуном подошли к холмику, из которого тянулся пучок нитей.

— Перережь нити, но не парься о том, что в кочке.

Молчун начал резать, затем мы подошли к другой кочке. Позади нас обрезанные нити восстановились.

Первая Лета, видимо, догадалась, что мы делаем, и смирилась. Пока что.

Она стала осязаемой и реальной, как я или Молчун. И я был уверен, что она не исчезнет, как ночной призрак, если только… Если что?

* ⠀* ⠀*

Положение, в котором оказался Отряд, было беспрецедентным, безумным и шатким. Мы пали жертвами женских чар, чего никто не желал признавать.

Лета чего-то от нас хотела. Её призраки поджидали этой возможности целую вечность. Но мы, живые, пока не имели ни малейшего понятия, чего именно.

Её копии умели делать только одно, и занимались этим с большим энтузиазмом.

Молчун перестал обрезать нити. Это было бессмысленно. Они просто восстанавливались. Одноглазого может ждать сюрприз. И они продолжали производить дублей Леты.

* ⠀* ⠀*

Шли дни, проходили бурные ночи. Женщина приходила ко мне каждую ночь. А потом перестала уходить.