Окровавленная и израненная леди Дракос вскакивает на ноги. Она свирепо рычит при виде того, как разрывают ее мужа, а затем бросается к его обнаженной грудной клетке. Она резко поворачивает голову набок, и как раз в тот момент, когда я понимаю ее замысел, кровь уже бьет фонтаном. Потоки багровой жидкости хлещут из разорванных артерий, когда леди Дракос вырывает и швыряет в сторону сердце короля драконов.

Флорес захлебывается собственной кровью. Его драконья голова испускает последний крик, обращенный к небу, которое уже ничем ему не поможет, после чего он обмякает и валится набок. Он мертв.

Глава 101

Ксандер

Я выплевываю на землю остатки отцовского крыла, пока мать победоносно ревет. Но я еще не закончил. Я вгрызаюсь отцу в бедро правой лапы, зажимаю конечность в челюстях и резко дергаю вверх. Никогда еще я не слышал более упоительного звука, чем этот громкий треск ломающейся отцовской кости.

Вырвав ее из мертвого тела, я держу добычу в пасти и высматриваю мою Регину. Она стоит позади меня, и трое наших пар наблюдают за тем, как моя кровная семья добивает поверженного врага. Я направляюсь к ней, не отрывая взгляда от ее сияющих синих глаз, и опускаю заднюю ногу отца к ее прекрасным, увенчанным синими когтями лапам.

Если бы я не был влюблен в нее до беспамятства, то точно влюбился бы снова при виде ее драконьего обличия. Величественная как королева, ослепительная как живой сапфир. Ее глаза блестят от подступающих чувств, пока Коса шустро карабкается к ней на голову и с кровожадным восторгом разглядывает мое подношение.

Но Аурелия ничего не говорит. Вместо этого она делает шаг мне навстречу, так что ее запах забивает мне ноздри, и прижимается своим лбом к моему.

Я закрываю глаза, принимая этот жест, и слушаю, как ее огромное сердце стучит в унисон с моим. Я чувствую бывших братьев: их магия окружает меня, их ауры пульсируют, но не ненавистью, а чем-то совершенно иным.

В горле вдруг встает комок. Я никогда не думал, что удостоюсь от них чего-то, кроме злобы и насилия.

Мне хочется упасть к их ногам. Хочется разрыдаться.

Взгляд Аурелии перемещается за мое плечо, и ее глаза округляются от ужаса. Она вскрикивает. Я резко оборачиваюсь как в тот момент, когда мама, уже принявшая человеческий облик, оседает на землю с закрытыми глазами и приоткрытым ртом.

Селена, чья морда полностью покрыта кровью Рагнара, жалобно скулит и подбегает к нашей матери, нависая носом над ее обнаженной грудью. Я тоже присоединяюсь к ней, позволяя своей исцеляющей магии хлынуть в истерзанное тело матери. На ее торсе и ногах не хватает целых кусков плоти, покалеченная, она из последних сил борется за жизнь.

Аурелия ковыляет к нам, ее походка неровная, потому что она поджимает правую заднюю лапу, но когда она вливает собственное исцеление в два наших потока, ее сила безгранична.

Веки матери вздрагивают и приоткрываются. И пусть в ее золотистых глазах плещется боль, в уголках собираются лучики морщинок, а губы приоткрываются в слабой улыбке. Она тянется вверх, чтобы коснуться наших с Селеной мокрых морд:

— Он больше никогда не причинит вреда моим детям.

Раны матери затягиваются, и она закрывает глаза от изнеможения. Сердце бьется ровно и сильно, но на восстановление после этой битвы у нее уйдут недели.

Занеси ее внутрь, — приказываю я Селене.

Селена аккуратно подхватывает нашу мать когтистой лапой и уносит вверх, к драконьему насесту. Позади меня Аурелия устало вздыхает и возвращается в человеческий облик. Я помню свой первый раз: превращаться в дракона — чертовски изнурительное дело. Мне хочется позаботиться о ней, спросить, каково это — быть драконом, изрыгать пламя. Бушевать. Я принимаю это как знак и тоже возвращаюсь в человеческое тело, свежий ветерок ласкает мою кожу. Я сдерживаю стон, так как сломанные кости тут же дают о себе знать.

Коса отдает Аурелии свою футболку: ее пижама лежит на траве, разорванная в клочья. К нам подбегает стая Деви, взмыленная и окровавленная после собственной схватки.

— Ракель свободна, — тяжело дыша, докладывает Дикарь. — Мардук заставил одну из горничных показать, где ее держат. Мы заодно сняли вообще все кандалы, для верности.

До моих ушей доносится далекий гул мощного двигателя, и я мгновенно настораживаюсь. Все это еще не закончилось. Я стискиваю зубы и указываю на дорогу, ведущую к поместью:

— Кто-то едет. Не знаю, кто именно, но это целый конвой.

— Блядь, — бормочет Дикарь, вытирая все еще испачканное кровью лицо. — Регина, нам нужно увести тебя отсюда.

Аурелия бледнеет, и мы все переводим на нее взгляд.

— Я только что поняла, — тихо произносит она. — Мы без понятия, где Франческа.

Блядь, она права. Я шагаю к распахнутым воротам поместья Дракос. Машины Рагнара и дяди Фабиана припаркованы на подъездной дорожке у парадной лестницы, именно поэтому ворота и открыты. Но когда я приближаюсь к кованым пикам ворот, рокот грузовиков становится настолько громким, что я с ходу узнаю их марку.

Четыре открытых джипа с вооруженной охраной, а во главе — Коллекционерша в красном шелковом комбинезоне и шелковом платке в тон.