— Так что там все-таки произошло? — спросил Чарльз, дважды нажав на кнопку смены сигнала на светофорном столбе.

— Хм, — я переступила с пятки на носок, разглядывая красный свет в виде «стоп- ладони» на другой стороне шестиполосной улицы. Я понимала, о чем он спрашивает, но мне не хотелось ворошить прошлое, поэтому я просто пожала плечами, избегая смотреть ему в глаза. — Ну, сам знаешь. На меня напали вампиры с оружием. Мой парень-зомби бросил меня перед тем, как свалить из города. Ничего обычно.

— Еще слишком больно вспоминать?

— Ага, — я вздохнула и подняла глаза. Он снова улыбался; вокруг его глаз собрались морщинки. Чарльз был хорошим медбратом и, пожалуй, еще более замечательным другом — этаким добрым, по-отцовски заботливым человеком, если бы я только позволила ему им стать. Он проработал в отделении Y4 дольше, чем я вообще жила на свете. Я не смогла сдержать ответной улыбки. — Через четыре месяца у нас с тобой совместная переаттестация по расширенной реанимации (ACLS). Спроси меня тогда.

— Понял.

Загорелся зеленый, и мы оба дважды посмотрели по сторонам, прежде чем переходить улицу.

***

Колокольчик над дверью «Роналдса» звякнул, когда мы вошли, и на всякий случай цветная наклейка-ростомер измерила наш рост, пока мы проходили через дверной проем. Чарльз заказал у стойки двойную порцию картошки фри на гарнир, а я сняла перчатки, чтобы протянуть ему деньги за свою диетическую колу. Я осознала, что впервые в жизни тусуюсь с коллегой вне работы. Это был всего лишь наш обеденный перерыв, но всё же это что-то да значило. Я ухмыльнулась ему, возвращаясь от автомата с газировкой.

— Код Клык, — сказал он и рассмеялся. — А ты полностью повелась.

— Да-да, давай, поиздевайся над новенькой.

— К нам приходят не так много новичков, чтобы у меня было много шансов подразнить кого-то.

— Возможно, если бы так много новых сотрудников не погибало — о чём мне, кстати, никто никогда не говорил, — у тебя было бы больше возможностей. — Я пошла за ним к ближайшему столику и села напротив.

— А ты бы поверила нам, если бы мы рассказали?

Я сделала глубокий глоток колы и задумалась.

— Пожалуй, нет.

— К слову, я ведь говорил тебе не возвращаться в палату к тому парню. — Он многозначительно взглянул на мою левую руку. На тыльной стороне ладони остался полукруглый шрам от укуса вампира. Он не болел, за исключением тех случаев, когда было холодно, а поскольку мы находились на самом пике зимы, это происходило чертовски постоянно.

Я потерла шрам.

— Если в будущем у тебя возникнет выбор между тем, чтобы открыто предупредить меня о возможной смерти, или туманно намекнуть в своей контрабандно-высокомерной манере, пожалуйста, выбирай первое.

Он кивнул.

— Учтено.

На моей прошлой работе самым большим страхом было то, что на меня чихнет кто-то с активной формой ковида. Но в Окружной больнице, особенно на этаже Y4, где мы оба с Чарльзом работаем, возможности облажаться и, возможно, погибнуть были бесконечными. Отделение Y4 обслуживает сверхъестественных существ, о которых никто больше не знает: оборотней в их смертных формах, дневных слуг вампиров, их санкционированных доноров и оборотней-перевертышей, которые время от времени сходят с ума. И иногда зомби, с которыми медсестры периодически встречались с плачевными последствиями. При мысли о моей, теперь уже дважды мертвой, личной жизни желание болтать моментально улетучилось.

Напротив меня Чарльз начал есть свою вторую порцию картошки фри. Забавно, как знание того, что тонна соли и жира могут сделать с твоим сердцем, ничуть не останавливает хотеть её есть. Как медсёстры, работающее в онкологии и при этом курящие. Чарльз заметил мой взгляд, как я наблюдаю за его едой, и наклонил порцию ко мне. Я отмахнулась от его предложения — ещё было слишком рано есть, мой желудок «работал в ночную смену», хотя сама я не спала. Он пожал плечами.

— Уверена, что не хочешь поговорить?

— Ага.

Чарльз оценивающе посмотрел на меня, доедая картошку.

— Вот, — сказал он. Вытер руки салфеткой, расстегнул пальто и потянулся к пуговицам рубашки.

— Что ты делаешь? — прошептала я, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не смотрят ли на нас другие посетители ресторана.

— Покажу своё, если покажешь своё.

Расстегнув три пуговицы, он оттянул ткань рубашки в сторону от шеи.

— Семь лет назад. Нападение оборотня. Раздробило ключицу. Я полгода не мог руку выше головы поднять.

Я ничего не увидела — всё скрывала тень от одежды, которую он скомкал, чтобы мне показать. Но я верила, что шрамы там есть. Даже если их не видно — они там.

Я покачала головой:

— Свои я тебе не покажу. Просто поверь на слово: выглядит так, будто мне годовалый ребёнок сделал кесарево сечение.

Чарльз отпустил воротник и поправил рубашку.

— Паршиво. Но, с другой стороны, тебе хотя бы не придётся открывать фонд на оплату колледжа.