— Вряд ли им. Химический анализ скоро точно покажет, что это было за вещество. — Хансон вздохнула, словно собиралась озвучить смелую гипотезу. — Моя ставка — фентанил. К несчастью, он уже вовсю ходит у нас на черном рынке. Он в сто раз сильнее морфина. В терапевтических дозах это сильное обезболивающее, но при малейшей передозировке он полностью парализует центральную нервную систему. Человек просто перестает дышать. В США фентанил называют «зомби-наркотиком», потому что под его воздействием люди бродят по улицам в полубессознательном состоянии. Это смертельно опасная штука. Пять-семи недель назад у меня был случай передозировки на Фредериксберге — точно такая же история. Молодой, успешный парень разбился на лыжах, спина болела. Купил пластыри с фентанилом с рук.

— Она морила себя голодом? — Ассаду стало не по себе от этой мысли.

— Нет, сидела на препаратах. Семаглутид, он подавляет аппетит. — Хансон перевела взгляд с Ассада на Хелену. — Собственно, поэтому я вам и зазвонила. Рецепт выписан Коре Бергом, главврачом клиники «Харис». Вы ведь сейчас как раз под него копаете?

Ассад переглянулся с Хеленой, заметив, что Анне Хансон понизила голос.

— Не переживайте, я знаю об этом от самой Розы. Она звонила мне на прошлой неделе и просила провести независимую экспертизу по старому делу. По поводу Оле Хорстена, того председателя правления «Хариса».

— Погибшая женщина была клиенткой «Хариса»? — Имя Линетты наконец всплыло в памяти Ассада.

— Во всяком случае, рецепт выписан лично владельцем, и выдали препарат в самой клинике. Если моя теория об отравлении подтвердится, «Харису», мягко говоря, придется дать очень веские объяснения. Пациенты разбегутся в ужасе. Власти, скорее всего, прикроют лавочку. И как врач, у которого в шкафу всегда порядок, я на это искренне надеюсь... Терпеть не могу бракоделов. — Хансон посмотрела на часы и указала в сторону жилого дома: — Идемте со мной, муж погибшей сидит в патрульной машине за углом.

Ассад и Хелена обогнули дом вслед за Хансон и вышли к парковке как раз в тот момент, когда четверо санитаров скорой помощи выносили из подъезда тело погибшей на носилках. Младший из них тяжело отдувался, его громкое «мать моя, ну и тяжеленная дама» заглушило даже щелканье затворов фотокамер. У полицейского ограждения толпились репортеры с мощными телеобъективами.

— Можно мне взглянуть на нее? — Ассад указал на черный мешок.

Хансон пожала плечами:

— Ребята, прикройте нас.

Санитары натянули простыню с двух сторон, загораживая обзор, и Хансон расстегнула молнию мешка сантиметров на тридцать. Ассад склонился над телом. Лицо женщины уже начало синеть и бледнеть, но в этом посмертном оцепенении морщин у нее практически не было видно, а второй подбородок сполз набок, отчего черты лица казались на удивление тонкими и аккуратными.

— Это та самая дама, — негромко сказал Ассад Хелене.

— Какая дама?

— Которая выходила от Коре Берга во вторник, когда мы ждали приема у его кабинета.

Хелена подошла ближе, приподнялась на цыпочки и заглянула в мешок.

— Quel dommage (какая жалость), — тихо покачала она головой, пока санитары застегивали молнию обратно.

— Да уж, не то слово, — кивнула Хансон. — Эта бедная женщина всю жизнь во всем себе отказывала. Наверху все шкафы забиты диетическими смесями для похудения и книгами о диетах. Наверняка она всю жизнь боролась с лишним весом и ненавидела свое тело, но стоило ей попробовать действительно эффективное средство, как оно ее убило.

Судмедэксперт незаметно указала подбородком на патрульную машину в нескольких метрах от них. На заднем сиденье с открытой дверцей сидел лысеющий мужчина, обхватив голову руками. Живое воплощение абсолютного отчаяния.

— Похоже, муж понятия не имел об этом лечении, пока не обнаружил ее мертвой со шприц-ручкой в руках, — добавила Хансон.

Ассад несколько секунд разглядывал мужа погибшей. Тот выл в голос, напоминая Ассаду профессиональных плакальщиц на похоронах в его родных краях. На Ближнем Востоке считалось, что громкий плач облегчает горе, но здесь, в Люнгбю, это вытье ни капли не приносило бедняге облегчения.

— Что же мне делать без нее? Как мне жить дальше? — без конца твердил он сквозь рыдания.

— Как думаешь, он мог подсунуть эту отраву в ее шприц? Обычно ведь в таких делах всегда виноват муж, верно? — спросил Ассад.

Но прежде чем Хансон успела ответить, у кого-то из них зажужжал телефон. Хелена извинилась, вставила наушник в ухо и отошла на пару шагов в сторону.

— Посмотрим, найдут ли эксперты его отпечатки на упаковке, — сказала Хансон. — Но он выглядит действительно потрясенным, так что я бы поставила на ошибку клиники «Харис». Если моя теория подтвердится, у вас на руках окажется уже два убийства за четыре года, связанных с этим заведением. А это на два больше, чем допустимо. — Судмедэксперт кивнула Ассаду и Хелене на прощание. — Я дам знать, как только химики подготовят результаты анализов.

— Звонила Роза, — сказала вернувшаяся Хелена, когда Хансон ушла. — Я рассказала ей про Линетту, но она торопилась сообщить мне новости от моего предшественника. Гордон его зовут, кажется? Он звонил из Северной Ютландии.