В районе Раннерса он надел наушники и принялся отрабатывать гаммы, а добравшись до острова Фюн, перешел к хору пленных иудеев Va, pensiero из оперы Верди[30] — тому самому произведению, которое им предстояло исполнить вечером. Проезжая мимо Оденсе, он выдал такое безупречное вибрато[31], какого не слышал от самого себя со времен... да с каких пор? С тех самых восторженных дней после автомобильной аварии десять лет назад?

Он едва не расплакался от избытка чувств, но вздрогнул, когда в нагрудном кармане завибрировал телефон. Звонили из редакции.

— Якоб? Привет, — раздался женский голос на том конце провода. Это была Пиа, заведующая отделом внутренних новостей. Говорила она на раздражающе высоких тонах. — Ты где сейчас?

— А что? — Якоб проводил взглядом моторную лодку, шедшую на юг. — У меня отгул, так что... — Он наделся, что этой отговорки будет достаточно.

— В порту Хиртсхальса взорвался рыболовный траулер. Это просто безумие какое-то. Там сейчас работают водолазы. Говорят, погибли четыре человека. Можешь съездить туда?

— Нет. — Якоб мысленно прикусил язык. Какого черта он ответил так резко? Надо было хотя бы сделать вид, что он размышляет.

— Это же громкая тема, Якоб! Нам нужно связаться с семьями. Четверо погибших — крупнейшее ЧП на производстве за последние годы, я и не припомню, когда у нас в последний раз...

— Ищи кого-нибудь другого. У меня выходной.

Пиа замолчала на секунду.

— Ну же, Якоб, — ее голос зазвучал мягче, почти заигрывающе. — Уже четвертый час. Я никого не найду на поездку в Ютландию в такой спешке. У всех жены. Дети, которых надо забирать из садиков. А ты, ну...

Она запнулась, но Якоб прекрасно понимал, о чем она думает. У Якоба не было жены. У Якоба не было детей, которых нужно забирать. У него не было вообще ничего — даже такой женщины, как Пиа.

Девять лет назад, когда Пиа только пришла в «Моргенависен» совсем еще «зеленой» журналисткой, у них закрутился роман, который трудно было назвать иначе как нелепым и скоротечным. Всё продлилось от силы шесть недель; честно говоря, он вообще сомневался, можно ли считать это полноценными отношениями. Да и чем он умудрился ее привлечь тогда, кроме разве что чуть большего профессионального опыта, он тоже не представлял.

Первые три недели она увлеченно расспрашивала его о детстве, журналистских успехах и взглядах на жизнь в целом. На четвертую неделю ее интерес угас: ее взгляд становился унылым в ту самую секунду, когда она открывала дверь и видела его на пороге. На пятую неделю она прямо поинтересовалась, всегда ли он «такой пассивный и безынициативный».

Интересно, какого ответа она ждала? Правда — о том, что внутри он мертв, что его душа погибла еще в десятилетнем возрасте, а по-настоящему живым он чувствует себя лишь тогда, когда видит, как рушатся чужие судьбы, — вряд ли бы сильно укрепила их союз.

С тех пор она поднялась по карьерной лестнице и теперь фактически могла понукать им по своему усмотрению. Поговаривали, что сейчас она спит с Хайно из финансового отдела. Этот пятидесятичетырехлетний седовласый лис щеголял двумя разводами за плечами и статусом главного эксперта газеты по ценам на недвижимость и ипотечным ставкам. Набор характеристик, судя по всему, куда более возбуждающий, чем всё, что мог предложить Якоб.

— Я сейчас в гостях у родственников, — соврал он в трубку.

— Родственников? — в голосе Пиа прозвучало искреннее недоверие. — На Борнхольме?[32] Я думала, у тебя нет никаких свя...

— Да, на Борнхольме, — прервал ее он. — Так что сама понимаешь, в Хиртсхальс я сегодня никак не попаду. Пока. — Он сбросил вызов и сел в салон, где продолжало бубнить радио.

— ...И перенесемся в Кристиансборг, где вчера состоялось неожиданное возвращение одного хорошо знакомого лица. После более чем десятилетнего перерыва в большую политику вернулся Томми Эккерт из партии «Новые демократы». Эккерт временно займет кресло своего коллеги Миккеля Вибро, ушедшего на длительный больничный.

Якоб уставился на магнитолу. Он крепко стиснул зубы; во рту мгновенно появился знакомый вкус ржавчины.

— На ранних этапах своей карьеры Томми Эккерт занимал пост министра здравоохранения и славился как искусный посредник при заключении политических союзов. Однако в 2013 году он был вынужден уйти из политики после скандала с вождением в нетрезвом виде. Наш репортер встретился с Эккертом, чтобы побеседовать о...

Якоб выключил приемник и несколько секунд неподвижно смотрел перед собой через лобовое стекло.

Срочное сообщение о так называемом возвращении Эккерта пришло вчера на телефон, когда он ехал в Хиртсхальс. Ему пришлось съехать на обочину; он сидел там минут двадцать, задыхаясь от ярости. Горло прямо под кадыком спазматически сжало, а во рту еще несколько часов горело от поднявшейся желчи.

Он-то думал, что груз вины раздавил Эккерта, что тот сломался под тяжестью ответственности за содеянное. Но нет...