— «Смерть председателя правления: он хотел забрать жену с собой в могилу», — прочитал Ассад вслух. — Я отлично это помню. Это тот тип из частной клиники, который повесился на лодочном кране, словно лодка.

— Именно. А его жену нашли в подвале рядом с угольным грилем. Живую, но едва-едва. Следователи тогда пришли к выводу, что муж, Оле Хорстен, пытался отравить больную деменцией супругу угарным газом, после чего поехать к озеру Фуресё и повесился.

— Euthanasie? (фр.) — спросила Хелена.

— Убийство из милосердия... Да, пожалуй, кто-то назвал бы это так. Дело закрыли как попытку убийства и самоубийство. Решили, что мужчину, которого только что уволили с высокооплачиваемой должности, и его неизлечимо больную жену ничто не держало в этой жизни, — Карл достал из кармана телефон. — Но теперь всплыла вот эта запись.

Когда Карл включил аудиозапись, брови Ассада поползли вверх, а лицо Розы сделалось еще бледнее прежнего.

— Запись, как вы сами слышали, была сохранена на автоответчике в воскресенье, 10 ноября 2019 года, в 16:28, — пояснил Карл. — Йетте Хорстен из-за болезни носила специальную брошь с GPS-трекером, которая могла совершать вызов при одном нажатии. Мы не знаем, нажала ли госпожа Хорстен кнопку умышленно или случайно, но по звуку кажется, будто в этот момент ее куда-то тащат или пересаживают.

— Я сейчас проверю базу. — Роза бесцеремонно отодвинула Хелену от стола и единственного в комнате компьютера.

— Что за мелодию напевает женщина? — спросила Хелена. — Кажется, я ее слышала раньше. Она вызывает у меня... как это сказать... какой-то отклик.

— Ты, наверное, имела в виду резонанс, Хелена, — поправил Ассад.

Карл потер переносицу. Да, уроки альтернативного датского языка здесь шли полным ходом.

— Дело действительно закрыли с формулировкой «расширенное самоубийство», — констатировала Роза, всматриваясь в монитор. — В довольно куцем отчете указано, что истощенную женщину обнаружили в подвале в воскресенье вечером, в 20:30.

— Она смогла рассказать, что произошло? — спросил Ассад.

— Судя по всему, нет. Йетте Хорстен описывается как крайне слабая, дезориентированная и ничего не помнящая о случившемся.

— Отпечатки пальцев? — Карл огляделся в поисках стула. Атмосфера этого кабинета всегда вызывала у него непреодолимое желание прикрыть глаза.

— Кое-какие вещдоки хранятся на общем складе в Люнге, в том числе и угольный гриль. Но на нем не обнаружили никаких чужих отпечатков, кроме отпечатков Оле Хорстена. В остальном доме следов посторонних тоже не нашли. Взлома не было, — ответила Роза.

— Значит, они сами впустили этого третьего? — предположила Хелена.

— Похоже на то. Но кто он такой? — спросил Карл. — Должно быть, кто-то из знакомых Йетте или Оле Хорстена. Но случилось что-то непредвиденное, раз уж Оле кричит: «Ты ведь не захочешь брать такой грех на душу!». Вот в этом вам и предстоит разобраться. — Он допил остатки кофе и напомнил себе купить антациды[25] по дороге домой.

— Этот человек говорит как настоящий палач, Карл. Как в тюрьмах Ирака или Сирии, — заметил Ассад. — Он творит зло и при этом рассуждает так, будто имеет на это полное право.

Направляясь к выходу, Карл ободряюще положил руку на плечо напарника:

— Именно так, Ассад. Именно так.

Глава 9

Ассад

Шаги Карла едва затихли в коридоре, как Роза у своего монитора воскликнула: «Ничего себе!» — и добавила:

— Она всё еще жива.

— Та больная женщина? — Ассад застыл в дверях.

— Ага. Йетте Хорстен тем временем исполнилось семьдесят восемь, и, согласно регистру населения, она живет в доме престарелых в Шарлоттенлунде. Судя по описанию, милое местечко.

— Дома престарелых никогда не бывают милыми, — покачал головой Ассад. — Странные вы, датчане. Будь моя мама жива, я бы сам за ней ухаживал.

— Глупости. Ты работал бы здесь точно так же, как сейчас, а Марве пришлось бы возиться со свекровью. Деменция — это тебе не шутки. Тут нужен профессиональный уход.

— Хелена, а ты бы отправила свою маму в дом престарелых? — Ассад повернулся к новой коллеге, которая сидела на картонной коробке в наушниках и сосредоточенно слушала аудиозапись.

Она сдвинула один наушник:

— Моя мама умерла, когда я была ребенком. А с отцом мы жили вместе, пока он не скончался четыре месяца назад, — ответила она и вернула наушник на место прежде, чем Ассад успел выразить соболезнования.

— Ну вот видишь, Хелена согласна с...

— Да-да, — перебила Роза, не отрываясь от монитора. — Но если ты профессиональный музыкант, половину года проводишь на гастролях, а в остальное время ютишься в двухкомнатной кооперативной квартире на Вестербро, то ухаживать за больной деменцией матерью у тебя просто физически не получится.

Роза говорила о сыне супругов Хорстен. Конраде Хорстене. В тот вечер, когда нашли его мать, он спешно приехал из Ютландии и все последующие дни помогал искать пропавшего отца.