Боже, как я ее хотел. Хотел так, как ничто и никогда в своей жизни. Мне безумно хотелось стать частью ее мира. Я жаждал ей принадлежать.

А после этого взгляда, после легкой улыбки казалось, что она пообещала большее. Несомненно большее. Черт, ну я и влип. Будет нелегко, и я знал, что взялся за непростое дело, но я не боялся трудностей.

Она того стоит. Я точно знаю.

Глава 13

Вероника

– Ставлю пять баксов на то, что кто-нибудь переключит это скучное кинцо на порно. – Кара отпила из трубочки молочный коктейль.

Я подавилась газировкой и потрясла головой. Я очень надеялась, что она ошибается.

Территория колледжа была освещена тремя прожекторами, закрепленными на высоких столбах. Они были до того яркими, что слепили любого, кто смотрел прямо на них. Больше половины парковки заполнили машины. Алкоголь был под запретом, но я видела пустые пивные бутылки, разбросанные по земле.

– Прости, что из-за меня тебе пришлось отложить посещение дома престарелых, Кара.

Ее бабушка много лет жила в доме престарелых, она уже умерла, но Кара по-прежнему туда ходила. Вела она себя грубо и жестко, но внутри была мягкая, как плюшевый медвежонок.

Кара пожала плечами.

– Ничего, на следующей неделе я принесу им виски, и меня снова все полюбят, – ответила она.

– А я подкину им джина. Я твоя должница.

– По гроб жизни.

– Правда, спасибо, ты меня выручила, – сказала я и тут присмотрелась к ней внимательнее. – А что это у тебя лицо блестит?

Она нахмурилась.

– Ты что, шутишь? Это называется хайлайтер. Я – принцесса. Я блистаю. Я сияю. Я правлю всей страной.

– Страной блеска.

– Именно. Вот и ты узнала что-то новое. Ты куда?

Я остановилась.

– Разве они тренируются не в северном зале?

Она покачала головой и указала в противоположную сторону.

– Если ничего не поменялось, все тренировки проходят в южном зале. Уж ты мне поверь. – Ее голос похолодел. – Я-то знаю.

Я почувствовала себя виноватой. Я знала, ей будет тяжело снова видеть Кэмерона.

– Кара…

– Со мной все отлично. Я же сделана из стали, – ответила она уверенно. Я остановилась у самого входа и тяжело вздохнула. – Из стали, детка.

Когда Кара открыла двери спортзала, я услышала резкий свист, скрип обуви по полу и громкие крики. Зрителей было немного – в основном девушки, что неудивительно, ведь солнце уже село и почти все студенты собрались в кинотеатре на открытом воздухе. Мы сидели на среднем ряду трибун у выхода.

Я услышала, как Кара снова тяжело вздохнула, когда ее взгляд метнулся на площадку. На ее лице промелькнуло выражение боли, но она быстро скрыла его. Я проследила за ее взглядом и заметила, что Кэмерон пасует мяч… Калебу.

Я почувствовала, как улыбаюсь во весь рот. На нем была красная футболка с надписью «ЛОКХАРТ» и номером 7 на спине. Он поймал мяч своими большими руками, поднял их в воздух и ловко закинул в корзину. Девочки у края площадки заверещали.

Калеб поднял голову, чтобы посмотреть на настенные часы, и перевел взгляд на главный вход. Кто-то ему прокричал, чтобы он внимательно следил за игрой. Он то и дело отвлекался. У меня защемило сердце.

Неужели он ждал меня?

Ох, Калеб, ну и что мне с тобой делать?

Сердце ныло так, что мне стало не по себе. Я глубоко вдохнула.

Никто еще не был ко мне так внимателен, как Калеб, и никто меня так не волновал, как он, никого я еще так не хотела. Это льстило, заставляло почувствовать себя особенной, ведь он мог заполучить себе любую девушку, какую хотел, но выбрал меня.

Он мне нравился. Очень. Я была почти готова поддаться его чарам. Но можно ли? Можно ли ему доверять?

Страх обжечься был сильнее симпатии. Я ведь едва его знала. А что, если я ему нравилась только как трофей и как только я уступлю, он вышвырнет меня в мгновение ока? Насколько я готова потерять над собой власть?

«Ни на сколько», – подумала я. Я не хотела терять над собой контроль. Мне не хотелось стать подобием собственной матери. Этот парень разобьет мне сердце.

* * *

Мама с папой были женаты три года, а потом удочерили меня. Они не могли иметь детей, а папа очень их хотел, и потому они взяли приемного ребенка. Мы были счастливы до тех пор, пока мне не исполнилось пять: в этот год папа потерял работу. Он начал играть в азартные игры, пить и таскаться по бабам.

Помню, как проснулась посреди ночи, когда он заявился в нашу квартирку пьяным вдрызг, начал разбрасывать вещи и обвинять меня в том, что его уволили, что у него нет детей, что я принесла им горе и что с тех пор, как меня удочерили, ему приходится на всем экономить.

Мне было пять. Тогда я его не понимала. Я только знала, что мужчина, которого я считала своим отцом, который любил меня как родную дочь, качал на коленях и носил на плечах, теперь меня страшно пугал.