– Ты живешь у него дома? – Ее челюсть отвисла. – Он же шикарный как бог, вот только тот еще кобель. Ты же это знаешь, да?

Внезапно меня точно прорвало. Я выложила все как на духу. Когда я рассказала Каре о поцелуе, ее глаза вылезли из орбит. Я объяснила, что собралась во что бы то ни стало найти недорогую квартиру, комнату – что угодно, лишь бы съехать от Калеба.

Она помотала головой.

– Ты знала, что они с Кэмероном лучшие друзья? – Она цокнула языком и нахмурилась. – Ты почему мне раньше не рассказала, тупица? Ты ведь понимаешь, что тебе теперь придется жить у меня, да?

Я от такой новости потеряла дар речи.

– Чего? – выдавила я.

– Ну а что?

– Ты же меня едва знаешь. Я тут работаю всего ничего.

Она широко улыбнулась.

– Я с тобой провела достаточно времени, чтобы узнать, что ты не серийный убийца. Плюс я тебя уже полюбила, сучка.

В груди все сжалось. Захотелось ее обнять, но я только улыбнулась.

– Засранка, я тоже тебя люблю.

Глава 9

Вероника

Когда я зашла в квартиру к Калебу, то сразу заметила тишину. Когда он приходил домой рано, я обычно слышала, что он ходит по дому, а в воздухе всегда витал запах подгоревших тостов. По невнимательности он часто ставил таймер на слишком уж долгое время. Но на кухне запаха еды не было. Я хотела ему сказать, что завтра перееду, прежде чем начать собирать вещи.

Движение на балконе заставило меня машинально схватиться за карманный нож. Из-за слабого лунного света я напрягла глаза, чтобы разглядеть, кто там стоял.

Распахнув французские двери, я шагнула в ночную прохладу.

Калеб сидел в темноте, упершись локтями в колени и низко опустив голову, словно о чем-то горевал. Я поняла – что-то случилось. Что-то плохое.

Я никогда его не видела таким подавленным, таким одиноким.

– Калеб?

Он кивком показал, что услышал меня.

Я медленно подошла. Это был первый раз за несколько недель отчуждения, когда я подошла к нему сама. Глаза привыкли к темноте, и я смогла его рассмотреть. Я так долго не видела его лицо вблизи, что оно поразило меня, словно я смотрела на него впервые. Несмотря на печальное выражение, оно было поразительно красивым, и я невольно им залюбовалась.

– Хочешь побыть один? – осторожно спросила я. На минуту повисла тишина, а потом Калеб ответил:

– Нет.

Не считая скамейки, на которой он сидел, на балконе было пусто. Судя по всему, он редко проводил здесь время. Я тихонько села рядом, ожидая, что он подаст мне знак – какой угодно, – чтобы я поняла, как себя вести.

– Родители разводятся, – сказал он, еще немного помолчав. Голос звучал отстраненно, как будто он просто попросил передать соль.

Никакие мои слова не исправили бы положение. Я медленно потянулась за рукой Калеба и обхватила ее ладонями. Если я и могла чем-то помочь, то только своим присутствием здесь и сейчас. Руки у него были холодные и большие, а у меня – теплые и маленькие. Я начала растирать его ладонь, чтобы хоть как-то согреть. Я посмотрела ему в глаза и заметила, что их уголки грустно опустились. Челюсти крепко сжались, а губы неодобрительно кривились.

– Я ожидал этого. Давно, если честно. – Он прошептал это так тихо, что мне пришлось к нему наклониться, чтобы все услышать.

– У него были другие женщины. Он столько раз изменял маме, но она держалась за него. Она не верила, что развод хоть что-то исправит. Сегодня, когда я ее видел, она плакала. Я еле вытащил ее из постели, чтобы она хоть немного поела.

Его рука сжалась в кулак, гнев вырывался наружу. Я видела, что он едва сдерживается.

– Как я его ненавижу. Убил бы.

– И что дальше? – ответила я тихим голосом. – Что бы это исправило? Мне всегда было непонятно, почему жизнь наказывает только некоторых.

Я ощутила на себе взгляд его зеленых глаз, но уставилась в темноту за окном.

– Как бы ты ни хотел защитить любимых людей, Калеб, ты это сделать не сможешь. Можно только оставаться рядом. Нельзя решать за них, они должны сделать выбор сами. Это их война, а не твоя.

Небо казалось темным. Город блестел слишком ярко – небоскребы и пестрые, мигающие неоновые вывески затмили звездный свет.

Я набрала в грудь воздуха и продолжила:

– Я убедила себя в том, что я не виновата, если со мной или любимыми случается что-то плохое. Просто такая у нас жизнь. Она несправедлива. И если тебе с ней не повезло, тогда борись. Стань сильнее. Стань сильнее, ведь иного выбора у тебя нет. Стань сильнее, чем ты есть сейчас, потому что, если ты сдашься, жизнь тебя проглотит и выплюнет. И ты умрешь с разбитым сердцем.

Копия мамы.

Я знаю, насколько это цинично, но жизнь меня ожесточила. Когда я перевела взгляд на него, он смотрел на меня. Даже в темноте его глаза свирепо блестели.

– Перестань себя накручивать, Калеб. Борись. – Я ему улыбнулась, сжав его руку. – Улыбнись мне, без твоей улыбки мир совсем не тот.