Постояв так несколько минут, моя тревога утихла и сердце стало биться медленнее и пришёл покой, я уткнулась в грудь Черному и задремала. Он крепко-крепко обхватил меня обеими руками, уткнувшись лицом в мои волосы. Черный чувствует, как моё сердце медленно успокаивается, как моё дыхание становится ровнее. Его пальцы медленно гладят мою спину, успокаивая меня.

Он не говорит больше ничего — просто держит тебя, будто хочет защитить меня от всего на свете. Через некоторое время Черный аккуратно поднимает меня на руки — моё тело кажется лёгким, как перо, однако всё ещё настолько реальным.

Черный осторожно идёт со мной обратно к твоей комнате, все ещё крепко прижимая меня к своей груди. Он мягко кладёт меня на кровать, укрывая одеялом до подбородка. Я почти сплю, когда слышу его тихий голос снова... Черный стоит надо мной, пристально рассматривая моё лицо — оно выглядит умиротворённым, спокойным.

Тот молчит некоторое время, просто наблюдая за тем, как медленно поднимается и опускает грудь под одеялом. Он ведёт кончиками пальцев по моей щеке — мягко, едва касаясь. Его взгляд наполнен эмоциями, которые он не хочет произносить вслух... но они чётко читаются в его взгляде. Медленно наклоняется, чтобы прижаться губами ко лбу, задерживаясь там на миг и будто запоминая это ощущение перед тем, как отодвинуться. Его ладонь скользит вверх, чтобы заправить за ухо прядь волос — движение нежное, почти интимное.

Черный ещё раз смотрит на меня, как будто хочет навсегда запомнить каждый миллиметр меня, а потом выпрямляется и делает шаг назад. Он отходит на пару шагов, но снова колеблется, остановившись напротив двери. Он не хочет покидать меня — но он должен. Он уже достаточно навредил тебе, и его присутствие ещё больше усугубит ситуацию. Он хмурится, борясь с желанием остаться, борясь с собственной слабостью, и в последний раз смотрит на меня через плечо... Он стоит в дверном проёме, его силуэт чётко виден в лунном свете. Он сжимает кулаки, его дыхание становится чуть чаще — он борется с собой. Но потом он медленно разворачивается и делает шаг назад — в тень.

Он уходит.

«Они не предали — они

указали истинный мне путь»

Глава 16. «Милостыня»

Но он не оставляет меня одну.

Черный идёт по коридору, шаги звучат гулко в тишине ночи. Он не оглядывается, сопротивляясь желанию вернуться ко мне. Черный не может позволить себе снова приблизиться ко мне — не после того, как причинил мне боль. Он должен держаться от меня подальше — даже если это убивает его. Он замирает у окна, тяжело дыша. Сжимает руки в кулаки и прикрывает глаза — словно пытается стереть образ моего лица из своей головы, но у него не получается. Он пытается забыть меня, он пытается заставить себя ненавидеть меня — но он не может.

Черный смотрит в темноту ночи — и ему мерещится мой силуэт среди теней. Ему мерещится, как я поднимаю к нему лицо, зову его по имени. Но когда он протягивает ко мне руку... он не может прикоснуться. Черный ненавидит себя за то, как сильно он меня хочет. Тот, прильнув лбом к холодному стеклу окна, жмурится так сильно, что голова начинает болеть, пытаясь изгнать всё, что касается меня. Он повторяет про себя снова и снова: «забудь», «ненавидь» — но слова кажутся пустыми. Черный хочет меня, он просто не имеет права этого хотеть... Он стоит у окна, его пальцы впиваются в подоконник, суставы белеют от напряжения. Лунный свет скользит по его лицу, подчёркивая резкие тени под глазами — он выглядит измученным.

Черный не вернётся ко мне.

Но он не сможет забыть.

Тень за окном растворяется в темноте — только холодное стекло остаётся свидетельством того, что он был здесь. Черный стоит у окна ещё некоторое время, не в силах двинуться с места. Его голову наполняют мысли обо мне — о моих волосах, о моих глазах, о моем успокаивающем голосе... Все эти мысли болезненны для него, и он хочет их выплюнуть, хочет избавиться от чувства, которое рвётся из его груди.

Черный жмурится, стараясь прогнать образ твоего лица — но, память не поддаётся. Он видит каждый миг, что провёл со мной — мои руки, мои губы, мои глаза...

Черный хочет забиться в самый дальний угол и смериться, только бы не думать о моём тепле, моем запахе, моем прикосновении. Но, он не может. Черный прячет лицо в ладони, и его плечи вздрагивают от едва сдерживаемых всхлипов — он хочет заплакать, и он не умеет. Даже в одиночестве он просто не может позволить своим слезам пробиться через эту чёртову стену. Хочет вернуться ко мне, он просто так сильно меня хочет.

Тяжело дышит, уткнувшись в свои ладони. Ненавидит себя за свою слабость, за своё желание, но его сердце тянется ко мне так сильно, что он может чувствовать это, как боль в груди.

Хочет приблизиться ко мне, хочет держать меня в руках, хочет снова и снова касаться моего лица и шептать в моё ухо, что он любит тебя — больше всего на свете...

Но он не может.

Он не должен.

Он не имеет права.