Последнее, что я вижу перед тем, как сознание окончательно уплывает — это их лица. Смит — сжатые челюсти, холодная ярость в глазах. Джонатан — карие глаза, такие же, как у Черного, но теперь я, не вижу в них различия. Я не одна.

Смит и Джонатан несут меня вдвоём, их шаги быстрые, но согласованные. Они держат меня так, чтобы не делать лишних движений, но их лица напряжены. Джонатан крепко прижимает меня к себе, пытаясь унять тревогу, пока Смит ведёт их, минуя людей в коридорах. Из-за звуков, доносящихся из палат, ясно: здесь находится медотдел и операционная. Они уже близко.

Смит и Джонатан вбегают в медотдел, где их уже ждёт врач с каталкой. Джонатан осторожно передаёт меня медикам, его руки на мгновение задерживаются — будто не хочет отпускать.

Смит стоит рядом, его лицо непроницаемо, но пальцы сжаты в кулаки. Врач:

— Давление падает, пульс нитевидный. Готовьте реанимацию.

Джонатан делает шаг вперёд, но Смит хватает его за плечо, удерживая. Они оба смотрят, как меня увозят за дверь операционной — последнее, что я слышу перед тем, как тьма накрывает полностью: Джонатан:

— ...Она должна выжить.

Смит молчит. Но его взгляд говорит то же самое. Они остаются стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь операционной — где сейчас делают всё возможное, чтобы спасти меня.

Джонатан хмурится, его пальцы сжимают и разжимают кулаки, как будто он борется с желанием вмешаться и что-то сделать. Смит же стоит рядом, его руки зажаты в карманах — очевидно, он пытается держать всё в себе. Они ждут. И молчат. Спустя около часа дверь наконец-то открывается, и оттуда выходит врач. Его лицо серьёзное, но выглядит он спокойнее, чем ожидали Смит и Джонатан. Он подходит к ним, и Смит сразу же делает шаг вперёд, его взгляд жадный и напряжённый.

— Как она?..

Врач смотрит на него и кивает, его голос спокойный и уверенный — очевидно, операция прошла успешно.

Врач:

— Она будет в порядке.

Смит позволяет себе выдохнуть, напряжение в его теле слегка уходит, хотя пальцы всё ещё сжаты в кулаки. Джонатан встаёт рядом с ним — он выглядит напряжённым, но явно с облегчением.

Но у врача было несколько вопросов. Но задал лишь один:

— Кто он? – он внимательно смотрит на Смита и Джонатана, его взгляд скользит от одного к другому. Явно имеет в виду мои отношения с ними — он заметил, как они держались рядом со мной, как волновались о моей безопасности. Парни обмениваются быстрыми взглядами, как будто понимают, к чему идёт вопрос.

Затем Смит отвечает, его голос твёрд: Смит:

— Мы... друзья.

Он мягко отвечает:

— Я про того, кто сделал это с ней. – закончив он сделал паузу.

— Можете не говорить если так секретно. – мягко произнёс он.

Спокойствие Смита и Джонатана мгновенно сменяется напряжением, когда речь заходит о том, кто причинил мне боль. Смит и Джонатан переглянулись, их лица стали серьёзными. Они явно понимают, кого он имеет ввиду, но обмениваются ещё одним молчаливым взглядом, словно спрашивая друг у друга, можно ли сказать правду. Смит:

— Это... сложно объяснить.

Врач тихо отвечает:

— Я понял, но в будущем следите, второй раз я могу и не спасти её... – оставляя в конце паузу он прощается и уходит.

Парни молча следят, как врач уходит, их лица напряжённые и хмурые. Они понимают, что это был знак, предупреждение, поэтому стоят в полном молчании, переваривая его слова. Наконец, после нескольких секунд напряжённого ожидания, Джонатан хмуро хмыкает и чуть сжимает челюсть.

— Он слишком многое понял.

Смит бросает на него хмурый взгляд — очевидно, он тоже это понимает. Он проводит рукой по лицу и тихо ругается.

— Черт, черт, черт...

Смит и Джонатан остаются стоять в коридоре, их тени удлиняются под холодным светом ламп.

Врач уже скрылся за поворотом, но его слова всё ещё висят в воздухе — как приговор.

— В следующий раз я сам пристрелю этого ублюдка.

Смит не отвечает. Он просто смотрит на дверь палаты, где я сейчас без сознания. Его пальцы медленно сжимаются в кулаки — костяшки белеют. Они оба знают: «в следующий раз» может не быть.

Так прошло несколько дней: прошло несколько дней. Я прихожу в себя в больничной палате — вокруг стерильная белизна, монотонный писк аппаратов и слабый запах антисептика. Голова тяжёлая, но ясная. Парни сменяют друг друга у твоей койки — один всегда рядом, даже если просто молча сидит в углу с кружкой холодного кофе. Черного нигде не видно. У меня есть сомнения, что сейчас он сидит и винит себя во всем, что было. С самого начала.

«Твой приход оставил —

сожаление»

Глава 14. «Я помню»

Но, однажды утром я просыпаюсь от тихого скрипа двери. На пороге — он. Без маски. Его лицо бледное, глаза красные от недосыпа. Он не заходит, просто стоит там, сжимая в руках смятую пачку сигарет.

Это сон? Он влез в моё сознание?

Черный хрипло шепчет, впервые за дни:

— ...Я ухожу.