Я не шелохнулся. Ее глаза снова стали жесткими, как тогда, когда она бросала дротик, и она подалась вперед, с силой проведя основанием ладони по всей длине моего члена прямо поверх штанов.

— Пожалуйста. — Она подалась вперед и прикусила мою нижнюю губу, снова погладив меня. Если я не хотел кончить прямо в штаны, нужно было что-то делать.

— Ладно, — пробормотал я. — Но ты у меня в долгу.

Я схватил ее за запястье и потащил к мотелю, пока она торопливо пыталась одернуть юбку.

Я приложил свой рабочий пропуск к автоматическому киоску, и оттуда выскочила старомодная ключ-карта. Спишу потом как рабочие расходы. Она выхватила карту и потянула меня за собой, всё еще пытаясь контролировать ситуацию. Я собирался это исправить.

В конце коридора она пикнула картой, открывая дверь в наш номер. Номером это назвать было сложно — буквально только кровать и дверь в грязную ванную. Зато там было крошечное окно, которое, судя по всему, действительно выходило на улицу.

— Классное место, — проворчал я.

— Идеально для развлечений на дне, да?

Она заползла на кровать, и я наблюдал за ее идеальной задницей, прежде чем она перевернулась. Рванув рубашку и обнажив кружевной бюстгальтер, она высвободила обе свои идеальные сиськи.

Она обвела пальцем один из своих темных сосков, и у меня потекли слюнки, когда они затвердели до упругих пиков. Я застыл на месте, наблюдая, как она ущипнула один из них.

— Теперь ты стесняешься? — поддразнила она, проверяя меня.

Я скинул куртку и рубашку.

— Зависит от того, хорошая ты девочка или плохая.

— Я могу быть такой, какой ты захочешь.

Мой ремень с металлическим лязгом упал на пол. Я навис над ней, прижимаясь коленом к этой теплой, мокрой пизде, и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

— Думаю, ты выглядишь как хорошая девочка, но в глубине души ты грязная шлюха, которой нравится сосать хуи из Пурпурного Района.

Она хихикнула, ее щеки слегка порозовели.

— Твой рот всегда такой грязный?

— Мы еще даже не начинали.

Я опустил голову, захватив губами упругий сосок, скользнул языком по набухшему бугорку, а затем вонзил в него зубы. Она заерзала, тяжело дыша от боли. Я отстранился, ухмыляясь свежим красным следам от зубов, которые оставил.

— У тебя есть...

Я сел, возвышаясь над ней на коленях, и полез в задний карман. Она возилась с моими штанами, пытаясь справиться с пуговицей.

Я схватил ее за лицо, впившись пальцами в щеки, и заставил посмотреть на меня.

— Нервничаешь?

— Нет! Просто обычно я не...

Я провел большим пальцем по ее нижней губе, а затем протолкнул его ей в рот, и она инстинктивно обхватила его языком.

— Конечно, не делаешь. Не нужно мне лгать, куколка. Мне нравятся плохие девочки.

Ее глаза загорелись, и она засосала палец сильнее.

Она вытащила мой хуй наружу и не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться им. Давненько меня так не дразнили; вена, проходящая по одной стороне, пульсировала. Я щелкнул по пирсингу под головкой, и он снова дернулся. Она пялилась — ничего удивительного, — но тут я понял, что она смотрит не на мой член.

— Ковер под цвет штор, а? — Она усмехнулась, глядя на меня снизу вверх, и провела пальцами по синим волосам у основания моего члена.

— Всё натуральное.

Затем она обхватила меня рукой, и я застонал, когда она сжала — сильнее, чем я ожидал.

Ее глаза расширились при виде моего пирсинга, кончик пальца обвел металлическую штангу, проходившую горизонтально прямо под головкой.

— Это... больно? — В ее голосе звучала та идеальная смесь восхищения и трепета — звук человека, открывающего для себя что-то запретное.

— Только в лучшем смысле.

Я перехватил ее запястье, направляя руку для медленного движения. Ее техника была слишком хороша для той невинности, которую она разыгрывала, но мне было плевать. Контраст между ее широко распахнутыми глазами и умелыми пальцами лишь возбуждал меня еще сильнее.

— Вот. — Я потянулся за презервативом, который отложил в сторону, и разорвал упаковку зубами. Ее глаза следили за движением, язык выскользнул, чтобы смочить губы. Я медленно раскатал его, позволяя ей смотреть. — Теперь ты готова к настоящему уроку.

Она подалась вперед, поначалу нерешительно; ее дыхание обжигало головку.

— А как насчет того, когда ты внутри кого-то? — Ее губы коснулись меня, когда она заговорила, и эта вибрация пустила электрический разряд по моему позвоночнику.

— Почему бы тебе не выяснить?

Я запустил пальцы в ее волосы — не давя, просто удерживая, — давая ей понять, кто на самом деле здесь всё контролирует.

Тогда она взяла меня в рот, только головку; ее язык тут же нащупал пирсинг. Металл звякнул о ее зубы, и я зашипел, сильнее сжав ее волосы. Она отстранилась, глядя снизу вверх с извинением, которое не отражалось в ее глазах.

— Прости, я никогда...